Сергей НОВИКОВ

   КАВКАЗ, любовь моя

  

  
   г. Жуковский, 2002

  

  


   НОВИКОВ Сергей Владимирович. Кавказ, любовь моя. Дорожные очерки. - Фото автора. - Жуковский, 2002.

   "Кавказ, любовь моя" - первый сборник Сергея Новикова, молодого автора (ему 25 лет), историка по первому образованию ижурналиста по второму. Разнообразные по жанру и содержанию литературные впечатления от путешествий 1998-2002 гг. объединены общей темой - бывшие и нынешние "горячие точки" Кавказа и Закавказья: Абхазия, Южная Осетия, Нагорный Карабах; искорёженная войной благодатная земля, гордый народ, отстаивающий свою независимость.

  
   Публикация и распространение данного текста без согласия автора не допускаются.
  
   Печатается в авторской редакции и корректуре.
   Сайт автора в Интернете: http://www.avp.travel.ru/S_Novikov_AVP.htm
   Электронная почта:sergnovikov2002@mail.ru
   Оригинал-макет и вёрстка: С.В. Новикова.

   С. Новиков. Текст, составление.

  

   Моим родителям, друзьям, учителям и всем добрым людям на Земле.

  

  
   "У тебя кавказское сердце ,- сказали мне как-то абхазы из села Отхара. Я не стал возражать - всё-таки невежливо перебивать тост хозяина дома. Но я не кавказец - русский, русский по рождению и культуре, и горжусь этим. Вместе с тем я радуюсь, когда нахожу лучшие черты горского характера в своём подмосковном. Другими словами, с е р д ц е у м е н я р у с с к о е. Н о - с к а в к а з с к и м "а к ц е н т о м".

  


СОДЕРЖАНИЕ

  


   ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ.
   О ЛЮБВИ, РЕФЛЕКСАХ И ДОРОЖНОМ СЧАСТЬЕ

  
   Говорят, любовь слепа. Когда влюблён по-настоящему, не то что другим - себе не в силах объяснить, з а ч т о любишь. И напротив: тот, кто готов сию минуту разложить по полочкам своё чувство от А до Я, скорее всего никогда не любил серьёзно.
   Но это справедливо только по отношению к людям. А к родной земле? Думаю, тут немного иначе. При всей необъяснимости любви вообще на этот вопрос м о ж н о ответить, пусть хотя бы отчасти. Ибо когда "дым Отечества нам сладок и приятен", это всегда любовь-привязанность - тихая, но сильная, которая не пугается и не улетает от того, что на неё начинают смотреть через увеличительное стекло. Она необъяснимая, но она и осознанная; она в сердце, но она и в рассудке: любишь, потому что знаешь - свой народ, свой язык, свою историю, культуру, природу...
   Впрочем, пора бы остановиться - я уже начинаю повторять азбучные истины. Лучше спрошу-ка себя (и, конечно, Вас, читатель): можно ли влюбиться в чужие края, где ты, во-первых, не родился; во-вторых, не вырос; в-третьих, не имеешь родных; и, в-четвертых, вообще не был ни разу? И если да, то что теряет покой сначала - сердце или разум? Разум или сердце?
   Не оставим же вопросы без ответов, каждому подберём пару. Первому: уверен, вполне можно. В первую очередь потому, что мы, люди, сами устроены так, что жизнь нам не в радость без перемены мест и узнавания чего-нибудь новенького. Иначе все как один сидели бы на печке, абсолютно никто не понимал бы Миклухо-Маклая ("и поперся же какого-то рожна в эту свою Новую Гвинею!"), а открытия Колумба клеймили бы не в шутку, а на полном серьёзе:

   Дурак! Он лучше бы открыл
   На нашей улице пивную!..

   Да, до жути далёкие Африку, Австралию, Амазонию возможно любить и благодаря родным, друзьям, учителям; книгам, фильмам, интернету, наконец - в общем, благодаря всем тем и всему тому, что не даёт нам вариться в собственном соку и питает нашу любознательность. Получается круговорот: узнаём, удивляемся, восхищаемся, фантазируем и ... снова узнаём. В результате каждый сходит с ума по-своему: у кого-то коллекцию вырезок из газет и журналов можно измерять килограммами, а у кого-то "недуг" доводит до диплома или кандидатской. А там, в процессе, глядишь, и случится такая непредсказуемая штука, как заочная влюбленность. (В нашем случае - в объект познания, как, например, у российского учёного-арабиста Валерии (Иман) Пороховой, переводившей Коран на русский язык.) Кажется, второй вопрос я тоже не оставил без ответа. Уф-ф...
   Складно получается? Ну, наверное. Всё потому, что я сам через это прохожу. Реально, не заочно, я влюблён в путешествия. Что, это слишком абст-рактно? Может быть. Но я действительно люблю ходить в гости к разным народам и этим просветляюсь. Не зря в своё время старик Дюма (знавший толк в странствиях больше многих) утверждал, что "путешествия открывают новых друзей и избавляют от предрассудков", а сейчас почтенный журналист Лебедев из журнала "Вокруг света" сравнивает каждое из них с новой прожитой жизнью. Приятно убеждаться в их правоте на собственном опыте!
   За пять лет странствий я невольно выработал в себе условный рефлекс: три, два, да хотя бы один раз в год вырываться из душной Москвы мозги проветрить. Причем туда, где одна только дальность путешествия способна вызвать у местных туристов восторг, у местных стражей порядка - удивление, а у местных домохозяек - нескрываемый ужас.
   Как у собаки Павлова, у меня каждый раз начинают течь слюнки при виде моего 90-литрового камуфлированного рюкзака. Поэтому во избежание недоразумений с родителями и начальством, я до поры заточаю его в шкаф, а себя - в повседневность. Но тает снег, и я понимаю, как правы мои коллеги по научно-познавательному бродяжничеству: ТВОЙ к р а й т а к п р о с т о о т с е б я н е о т п у с к а е т ! Единожды приехав, будешь, как заколдованный, стремиться туда снова и снова - отогревать бока и... душу.
   Кавказ, моя туристская любовь... На этот раз уже Вы спросите меня: а почему, собственно, он - с его пульсирующей болью, сочащейся кровью и гордиевым узлом проблем? Отвечу: влюбившись на расстоянии (через книги), я ехал сюда не столько отдыхать, сколько познавать дальше, чтобы потом поделиться знанием с теми, кто их ищет. И то, что я не был на Кавказе в спокойные советские времена и не могу сопоставить "было" и "стало", как раз помогло полюбить его таким как есть.
   "Но какой там, к чёрту, туризм, когда башки лишиться недолго?!" - воскликнет какой-нибудь диванный "аналитик". Хм, возможностей погреться на черноморском пляже и половить форель в горном озере Кезенойамв Дагестане стало в наши дни, ясное дело, меньше. Ну а с другой стороны, если между морем Чёрным и морем Каспийским всё было бы исключительно так, как показывают по телевизору, Ваш покорный слуга не лежал бы сейчас на родном диване и не писал бы эти строки.
   Абхазия, Армения, Грузия, Дагестан, Нагорный Карабах, обе Осетии. Многие страны и регионы: субъекты Российской Федерации, государства ближнего зарубежья и никем не признанные республики - те самые, которым последние лет десять пугают обывателей, в 1998-2002 гг. мне посчастливилось увидеть своими глазами. А потому имею полное право утверждать: слухи об опасности Кавказа и кавказцев в России (простите за штамп) сильно преувеличены. Что же до бытовой неприязни... поистине близорук тот, кто по отдельной базарной сволочи за горой мандаринов судит о целом народе. Так же не правы и те, кто за тысячью-другой вооружённых бандитов в горах не может или не хочет видеть главного.
   "А в чём оно, это главное?" - спросите вы. Да в том, что н а К а-в к а з е т о ж е ж и в у т л ю д и и этим всё сказано. На это я и стремлюсь обратить внимание своим сборником дорожных очерков, который стал дипломной работой в Высшей школе журналистики Международного университета в Москве. (А Бог даст, - выйдет когда-нибудь и отдельной книгой. Напомнив попутно: по количеству открытых, радушных людей на одно селение, языков на один район и древностей на один квадратный километр Кавказ уверенно держит одно из первых мест в бывшем Союзе. (Возможно, и в мире; не буду категоричен, ибо я много где ещё не был.)
   А что ещё нужно путешественнику, историку, журналисту и просто человеку для полного счастья в дороге? Да больше ничего, кроме уверенности в том, что он будет услышан и понят. Дома, в дороге, да и в жизни вообще!
  
   17 февраля 2002 г.,
   Москва
  

Cодержание

ОДА ПЕРЕМЕНЕ МЕСТ

   Август. Тихий ясный день, и спокойствие как будто разлито в прозрачном воздухе. Я сижу дома, вот уже целую неделю дома. Вроде бы надо отдыхать, пить пиво с друзьями, просто отсыпаться да выбираться иногда в магазин с авоськой. Может, так и надо, но нет большой охоты заниматься только этим остаток каникул.
   Что-то срывает меня с насиженного места и толкает вперед: мол, не спи, а то закиснешь и уснет романтик в твоей душе! Даже не внутренний голос, а какая-то неизвестная сила влечет меня на вокзалы, где как завороженный переписываю в блокнот расписание поездов дальнего следования.
   Питер, Ташкент, Минск, Новгород, Душанбе - какая, к черту, разница?! Кроссовки, видавшая виды штормовка, рюкзак и немного денег - вот почти все, что необходимо в дорогу. Нужно только, как при первом прыжке с парашютом, заставить себя сделать решающий шаг - за обрез двери. И сердце будет сжимать холодок расставания, а чувство пути и манящая неизвестность за какие-то ничтожные две недели научат дышать в полную грудь, жить ярко и интересно. А еще будут новые места, традиции, интересные люди, тысячи километров по автотрассе и железной дороге.
   Это в душной и тесной квартире дни тянутся цепочкой, безлико-похожие друг на друга. Кто-то искренне называет это нормальной жизнью, даже не подозревая, что есть другая - непредсказуемая, манящая и полная событий - словом, н а с т о я щ а я. Именно там, в другом измерении, а не на пыльном диване перед телевизором, станет ясно, чего ты стОишь на самом деле. Ведь вольный ветер путешествий срывает с человека шелуху лжи, снобизма, зашоренности, и он возвращается назад просветленным, глядя на мир не исподлобья, а широко раскрытыми глазами.
   Правда, домой тянет всегда, даже если очень любишь путешествовать. Каждый новый день обрушивает на тебя лавину свежих впечатлений, в путевом дневнике остается все меньше чистых страниц ... а прикорнешь на полчаса в автобусе - и видишь во сне маму, любимую девушку и родной город.
   И ты возвращаешься, чтобы когда-нибудь снова уехать. Впрочем, нет, не так: ты уезжаешь, ч т о б ы о б я з а т е л ь н о в е р н у т ь с я. Туда, где тебя любят и ждут. Пусть это будет ответом на странный вопрос, что дает такая кочевая жизнь.

   1997 - 2001 гг.

  

Cодержание

"СОЛНЦЕМ ВСКОРМЛЕННАЯ ЖАРКИМ,
   НАПОЁННАЯ ГОРАМИ", ИЛИ ПИСЬМО ИЗ АПСНЫ

   Привет!
   В голове - кипящий бульон из впечатлений и новых замыслов; как говорится, "и жить тороплюсь, и чувствовать спешу". И, конечно, жажду рассказать о житье - бытье.
   Третьего сентября я вернулся из Абхазии*. Позади двенадцать дней непрерывных поездок с короткими паузами на сон и ведение путевого дневника. Двенадцать дней активного общения, фотографирования и прочего, что спокойно уместится в два ёмких слова: "познание нового". (Зная о моём неравнодушии к еде, ты можешь спросить: а как же питание? Отвечаю: питаться старался на ходу, чтобы сей процесс не отвлекал от более интересных.)
   С чего начать? Да Бог знает! Можно абсолютно с любого места - примерно так, как отдельные фанаты науки читают энциклопедию на сон грядущий, открывая её наугад. Постараюсь всё же с начала, чтобы самому получше разобраться, что и когда произошло со мной за время "Великого Абхазского похода" 23 августа - 1 сентября 2001 года.

   1

   Помню, были ночной поезд Москва - Анапа и славный город Краснодар, который я успел посмотреть из окна троллейбуса. Потом начался автостопный участок пути - её благородие госпожа Трасса - на - Юг, к морю - на Джубгу, Сочи и Сухум - столицу непризнанной Республики Абхазия.
   Сказать - то легко, а вот добираться... Представь себе Лису и виноград в автостопном варианте: трасса отличная, машины со всего бывшего Союза - непрерывным потоком, как в пятницу из Москвы на дачи и огороды. Благодать: лови да поезжай на здоровье! Так нет: подбирают так же хреново, как на МКАД перед выходными. Забитые до отказа семейные легковушки везут своих хозяев на Чёрное море. М-да-с... 300 километров до КПП "Псоу" на российско-абхазской границе я добирался - присядь-ка на секундочку - без малого 12 часов!!
   Граница, перекрытая с ноября 1994 по сентябрь 1999-го, превратила Абхазию в остров на суше. Зажатая между горами и морем маленькая страна была блокирована постами на Псоу и Ингуре. Сейчас, когда "щеколду" сняли, прибегать к небескорыстным услугам местных "сталкеров"-проводников, как некогда (в 1997 г.) корреспонденту "Итогов" Евгению Пахомову, не понадобится.
   "Нам подсказали, что на проход существует такса, - объяснял Пахомов. -Цены колеблются в зависимости от того, местный ты или нет, есть ли у тебя путёвка, сколько вещей везёшь через границу.
   ...Проблему перехода границы мы решили традиционно: посредник из местных взял деньги и наши документы и зашёл в караульное помещение. Вскоре оттуда вышел человек в военной форме и спросил: "Ну, где эти двое?" Нас проводили на другой берег, даже не осмотрев."
   Теперь на границе придётся "доставать из широких штанин" внутренний российский паспорт, и не более того.
   ...Сгустилась тьма египетская, когда меня пропустили за кордон. Знаешь ведь: южная ночь всегда наступает мгновенно, а не подкрадывается потихоньку, как наша. Слава Богу, на противоположной стороне поста стояла последняя маршрутка на Сухум.
   Куда едешь, ковбой? Тупиковый вопрос: а правда, куда? В Сухуме все встречи в будущем, сейчас я там никого не знаю. Махнуть, что ли, в Новый Афон - там монастырь есть действующий. Может, в нём приютят? До Афона, шеф, изрекаю водителю. Нет проблем, с тебя полтинник. Что так дорого? Автобус же 25 стоит! Так его до утра не будет, так что садись давай!
   В "Газели" горит тусклый свет. Заглядываю: мать честная! Народу в салоне как семян в огурце, в основном тётушки с баулами и тележками, торговавшие на границе. Многие из них челночат каждый день, так что спрос есть и водитель абхазской маршрутки скорее заставит сиденьями весь салон, чем потратится на обивку.
   Ночная езда по абхазскому участку трассы М27, как сказал бы незабвенный Веничка Ерофеев, "просто баллада ля-бемоль мажор". Кромешный мрак вокруг разбавляют лишь фары встречных машин, огни ночных кафе и придорожные фонари в городах. Ярче всех светятся посты ДПС через каждые 20 километров; и то, скорее всего, затем, чтобы водители не забывали относить туда бакшиш "для поддержания рабочего настроя" их обитателей. Как лекарство от скуки в пути - выбоины и рытвины в асфальте, на которых мы периодически подскакиваем. Люди за рулём покрывают их известными словами, а местная дорожная служба - иногда заплатками.
   Через пару дней мне сказали об альтернативном виде местного транспорта - электричках от Псоу до Сухума и иногда до Очамчиры. Поездив на них из чистого любопытства, я понял, что рассчитывать в дороге на исправность этих "зелёных, древних и разбитых" - по меньшей мере наивно. На прибытие по расписанию - тоже. Впрочем, если не быть столь категоричным, прокатиться на этом непунктуальном чуде из 4-5 вдребезги разбитых вагонов, влекомых электровозом вдоль моря через живописные поля и тёмные тоннели, -всё-таки стоит. Где ещё встретишь такую экзотику?
   - Эй, "Афоня", выходить пора! - голос неунывающего водителя мигом отогнал дремоту.
   Ночной Афон встретил шумом моря и дискотечной попсой в ресторанчике у пруда с лебедями. Мудрые птицы, в отличие от людей, уже спали. Монастырь, естественно, был закрыт - всё-таки двенадцатый час ночи. Нимало не расстроившись, я расстелил коврик и спальник для своего первого абхазского ночлега. Он обещал быть романтическим: звук волн, звёздное небо, невообразимая теплынь и финиковые пальмы вокруг. Но наслаждаться пришлось недолго - ночью собралась гроза, и досматривать сны пришлось под козырьком монастырского крыльца. Наутро сие заметил мужик из местных, несший братии кислое молоко, и провёл меня внутрь.
   Радушные монахи пригласили на трапезу. Тогда был Успенский пост, и скоромную пищу: мясо, сливочное масло, рыбу и т. д. - есть было нельзя. Однако отсутствие мясо - молочного, к собственному удивлению, я заметил только на второй день, когда из любопытства стал изучать состав блюд, - настолько всё было сытно. И вегетарианский борщ, и кислые щи, и гречка, и плов, и рис с грибами, и лобио с аджикой (тушёная фасоль с острейшей смесью перца, чеснока и всевозможных трав, по консистенции напоминающей творог), и чай с эвкалиптом, и пышный белый каравай. Да, от такой еды оптимизма не убавится!
   Кстати, одна вещь сильно упростила моё пребывание в Новоафонском мужском монастыре св. апостола Симона Кананита. (Таково его полное название.) Главный по административной части, брат Леон Аджинджал, рассказывал, что за месяц до меня здесь останавливался паломник, которому позарез нужна была рекомендация для другой обители. Не поверишь, - где-то в Северной Европе, куда он собирался направиться потом. Бумагу ему сочинили (аж на английском!), а он на прощание подарил братии... ни за что не угадаешь - второе издание "Вольной энциклопедии" с моей статьёй про Абхазию. Мир тесен. Стоит ли говорить, что проблем с моим заселением не возникло. Не то слово: каждый раз ангелов-хранителей в дорогу желали! Даже "дорожную грамоту" за подписью настоятеля, иеромонаха Андрея (Ампара) дали; просим, мол, власть предержащих помогать человеку.
   2
   Поселили меня в паломническом корпусе, рядом с богомольцами из Питера, Твери и Воронежа. У каждого своя судьба, иногда до того интересная, что хоть роман пиши. Здесь "Клондайк" для психологов, журналистов, писателей - словом, всех тех, кто по доброй воле и долгу службы активно общается с людьми.
   Вот, к примеру, Алик Цхадая - грузин из шахтёрского города Ткварчели, его русская жена Света и их восьмилетняя дочка Кристина. Маленький штрих, одна история из тысяч похожих. Живут в Воронеже, в Абхазию приехали навестить Аликова отца в Ткварчели и его же брата, что остался послушником в монастыре и хочет принять сан.
   Знаешь, что так разметало это семейство? Не пресловутые семейные обстоятельства - хуже: война почти десятилетней давности (1992 - 1993). Та самая, в которой Абхазия сражалась за свободу, а Грузия - за удержание и подавление Абхазии. Сам рассуди, на чьей стороне справедливость. Абхазы победили, вырвали, сполна - десятью тысячами одних убитых - оплатили свою независимость. Грузины же... Бог судья тем, кто, придя с мечом, покорял, грабил и жёг. Но вместе с армией Шеварднадзе бежать из Абхазии было вынуждено и мирное грузинское население, почти поголовно. Прежде всего - из реального страха перед местью, т. к. у абхазов принят принцип коллективной ответственности за поступки. Примером тому - воинские кладбища абхазов, которые не спешат показывать праздным туристам в футболках и шортах. А ещё - разорённые дома грузин по всей республике, в которых, как спел бы Шевчук, "потерялись и бродят между стен небеса" и которые уже десятый год запрещает фотографировать абхазская служба госбезопасности.
   СГБшникам я должен быть особо "благодарен" за повышенное внимание к своей драгоценной персоне - представителя Академии вольных путешествий из московской автостопной тусовки. Познакомиться с ними оказалось проще пареной репы: для этого стоило лишь походить по сухумским улицам с блокнотом и попереписывать новые названия улиц... за месяц до вторжения в Абхазию чеченских боевиков-гелаевцев. "Откуда", "куда", "зачем", "как долго", "нельзя", "нет", "запрещено" и ещё 3-4 подобных слова дополнялись ещё одним - "о б с т а н о в о ч к а". Произнося это магическое слово, беседовавший со мной капитан каждый раз доказательно тыкал пальцем в стул, на котором сушился его камуфляж, насквозь промокший от пота после рейда в Кодорское ущелье. В итоге, конечно, отпустили - за отсутствием наркотиков, оружия и террористических убеждений.
   ...А что же Алик? Тогда, в 92-м, он воевать не захотел и не стал. Против соседей-абхазов, что ли, автомат поднимать? Среди грузин тоже есть соседи, да и родственники, само собой. Выходит, и на той стороне, и на другой - близкие люди. Линия фронта - не меньше - прошла через одного человека, душу его насквозь прошила. А сколько ещё таких, кто знает?
   Семью свою он вывез в Россию, там обосновался, работу нашёл. Хотел ли вернуться? Глупый вопрос! Но снова на родине он не прижился. Перенесшие войну там, в голодном измученном городе, посчитали его чужаком, приехавшим на готовенькое. У них, блокадников, собственная правда, и не они виноваты в своей жёсткости. Только приходится из-за этого парню видеть отца всего раз в год - старик предпочёл жить и остаться умирать там, где родился...
   3
   Слава Богу, Абхазия начала потихоньку оживать, после того как в сентябре 1999 г. Россия открыла границу. Народ, существующий в основном за счёт сельского хозяйства, получил возможность продавать фундук, мандарины, инжир и овощи в Россию. Сухумские вина "Букет Абхазии", "Анакопия", "Апсны", "Лыхны" и "Псоу" занимают призовые места на российских специализированных выставках. Медленно, но неуклонно увеличивается количество "заграничных" туристов из России, которые тянутся в пансионаты Гагры и Пицунды, на Рицу и в Новый Афон. Да и цены на сухумских рынках по сравнению с прошлым годом подросли - сказывается растущий спрос.
   Согласись, на фоне всего этого глупо и очень по-домоседски звучит: ты едешь в горячую точку, мы будем очень за тебя волноваться . Volens-nolens горячеточечные стереотипы подпитывает наше родное ТВ. Когда на Кавказе случаются взрывы, или землетрясения, или теракты, репортажи идут один за другим, дикторы захлёбываются: "Не все местности Абхазии можно посещать без риска. По Военно-Сухумской дороге со стороны моря безопасно выбираться до селения Лата, где находится пост миротворческих сил - российские десантники. Выше в горах живут сваны, враждебные абхазскому правительству, из-за набегов которых стало небезопасно ездить и на озеро Амткел - "вторую Рицу". Знакомая ситуация?
   А вот когда там фестиваль какой-нибудь или открытие курортного или альпинистского сезона, - о том почти ни гу-гу. Так-то. А сказать как раз стоит. Нелишне будет и прийти, увидеть, удивиться. Повод есть и для археолога, и для историка, и для биолога - да для кого угодно! Что ни село, то изюминка : Лыхны, Отхара, Каманы, Элыр, Лдзаа, Моква, Псху... Sapienti sat1 , как, вероятно, сказал бы самый известный (ныне покойный) абхазский краевед Вианор Пачулиа, что в вольном переводе с одного древнего наречия означает "кто был - не забудет". Они, эти "изюминки", тут на каждом шагу, как "хрестоматийные", о которых написаны тонны литературы, так и остальные, которые воспринимаются как данность. Скажем, вот эти: тёплое море и дорожный серпантин, субтропические плоды и здоровый климат, и - руины разбитых обстрелами домов (и пока не восстановленных - нет денег), обелиски погибшим землякам, выгоревшие и заброшенные корпуса школ, джипы военных наблюдателей ООН и бланки бесплатной почты Красного Креста, помогающего разыскивать пропавших родственников по всему миру.
   Человеку приезжему и вовсе покажется нелепым видеть разрушения на этой благословенной цветущей земле."Солнцем вскормленная жарким, напоённая горами" (как писал "абхазский Пушкин" Дмитрий Гулиа) страна, истерзанная войной, - действительно, что может быть противоречивее? В то же время в удалённых горных селениях, где нет ни магазинов, ни почты, ни милиции, а весь транспорт представлен ослами, телегами и "ПАЗиком" 1978 года выпуска, тебя всегда примут как самого дорогого гостя и не отпустят как минимум до утра, пока не поправят голову после вчерашнего застолья стаканчиком терпкой домашней "Изабеллы": пей, зурбе, пей! По своему опыту говорю!
   В Сухуме и других городах, знавших войну, могут встретить и недоверчиво, как Зоя Лакырба, пожилая сухумчанка, потерявшая обоих племянников в августовские дни 92-го. "Молодой человек, а что вам здесь надо?" - после этой фразы обычно хотят ознакомиться с твоим паспортом, чтобы потом совершить в точности тот же обряд гостеприимства, что и на селе: с кукурузной кашей-абыстой, чачей и варёной бараниной с зеленью. И это я тоже утверждаю не голословно.
   Поражаешься, как много самых разных черт со всех концов света собрано на лакомом кусочке земли под названием Абхазия. Богатейшие возможности для развития туризма бок о бок с бедностью и положением изгоя, как на Кубе, и даже сложнее, ибо абхазская государственность не признана нигде в мире. Снежные пики гор Большого Кавказа и чистейшие озёра, как где-нибудь в Швейцарских Альпах. Небывалое скопление цивилизаций и языков на маленьком пятачке со времён Великой греческой колонизации, как в Крыму или на Мальте. И почти так же много оружия у населения, как в Чечне при Масхадове.
   Но есть и такое, что выделяет современную Абхазию из этого бесконечного ряда сравнений, делает её неповторимой. По-моему, это надежда на лучшее будущее. На фоне постоянного ожидания вооружённых набегов "заингурских братьев", как абхазы с иронией называют грузинских партизан. По правде говоря, диковатое сочетание - похоже на "безнадёжную надежду". Тем не менее это именно так.

   P.S. В октябре того же года, когда этот очерк был готов, в Стране Души снова полыхнуло. При молчаливом согласии грузинских властей чеченский полевой командир Руслан (Хамзат) Гелаев со своими боевиками переместился через всю Грузию из Панкиси в Кодорское ущелье Абхазии. После столкновений с абхазскими резервистами и регулярными частями в Гульрипшском районе и у горы Сахарная Голова под Сухумом уцелевшие бандиты бежали. Но этим не кончилось. В начале 2002 г. Тбилиси призвал на помощь американских "джи-ай" и военных инструкторов - якобы, только для того, чтобы вернуть под свой контроль наводнённое боевиками из Чечни Панкисское ущелье. Но только ли его? Над Абхазией продолжает витать безнадёжная надежда.

   10 сентября 2001 - 26 июня 2002 гг.,
   Новый Афон - Жуковский.

  

Cодержание


   НЕПРИДУМАННЫЕ ИСТОРИИ ИЗ ЗАКАВКАЗСКИХ ПУТЕШЕСТВИЙ

   История первая. Альтернатива воровству

   Свернув с Военно-Грузинской дороги, я стал карабкаться в гору. На горе стоял Джвари - тот самый храм седьмого века, о котором писал Лермонтов во Мцыри и который ЮНЕСКО внесла в список всемирного культурного наследия.
   По-грузински Джвари означает крест , и, если посмотреть сверху, понимаешь, что так оно и есть: планировка церкви строго крестово-купольная.
   Однако наверху были не монахи и не толпы туристов, а самые обыкновенные менты из города Мцхета, неизвестно как оказавшиеся там на служебной машине. Они-то и задержали меня для проверки документов и даже хотели отвезти в отделение как подозрительную личность: шатаются тут, мол, всякие с рюкзаками да с картами!
   Но "личность" заболтала их речами о своей автостопной жизни и учебе в университете. Впрочем, задержавших больше всего интересовали московские девочки и еще то, не привез ли задержанный (то есть я) хотя бы одну из них. Нет, говорю, не привез - только рюкзак. Но мое красноречие все же начало действовать.
   - Ладна, в атдэлэний ты нэ паедэщь,- смилостивился главный, с погонами старлея. - Вот тваи дакумэнты.
   - Ты проверь их, проверь, - негромко советует мне другой, в штатском. (Третий - видимо, самый скромный - молчит.)
   Проверяю.
   - Мужики, а где мои десять долларов? - Денежная заначка из-под обложки моего паспорта перекочевала в неизвестном направлении. Куда? Вопрос риторический.
   - А эта щтраф. - Старлей доволен тем, что подыскал убедительное слово. Я же в шоке: за что? Не пьянствовал, не хулиганил, не шпионил - вроде бы не за что. Ладно, была не была+
   - Тогда везите в отделение и составляйте протокол. Без него нельзя.
   Прикинув, какой морокой обойдется составление протокола, вымогатель в форме почесал фуражку:
   - Харащо, забирай дэсять баксов, давай стопку.
   - Какую стопку?
   - А сто рублэй. - Начался торг вокруг второй части заначки.
   Пришлось опять напомнить о протоколе, и менты, немного обиженные (!), отпустили меня с миром и с целыми деньгами.
   Да уж, и такое случается в путешествиях. Как - никак, пятница, тринадцатое+
   Дня через два я решил перебраться из Тбилиси в монастырь - туда, "где, сливаяся, шумят, обнявшись, будто две сестры, струи Арагвы и Куры". (Тогда, в пятницу, монахи позвали в гости.) Мужики - попутчики на "ГАЗели" довезли меня до поворота, где и попробовали "сосватать" гаишникам. Но те, увы, подсаживать не хотели.
   Стою в раздумьях: голосовать дальше или переться пешком четыре километра в гору. И тут...
   - А, Сэрёга! Ё.Т.М.!! Сколка лэт, сколка зим!!! - позавчерашние менты на машине, едва не "обувшие" меня, теперь встречают как родного. (Причём и то и другое - совершенно искренне.) Эти - то+ хм, нехорошие люди и взялись подвезти меня до монастыря. Что ж, поехали, рассудил я, два раза один и тот же паспорт разглядывать не будете.
   Довольные как слоны, они разогнали свои "Жигули" до 100 км/ч. Над грузинскими горами, солнцем и трассой полилась русская песня "Ой, то не вечер" в моем исполнении. Милиция, как могла, подтягивала. С криками: "Приезжай еще! Будем чачу пить!" - они скрылись за поворотом, а я побрёл к монастырскому корпусу.
   А чачи попить всё-таки довелось. Потом. Уже в Абхазии.

   4 ноября 2001г.

  

Cодержание

История вторая. Автостоп в сельской Армении
  
   Там, где асфальт, ничего интересного, а где интересно, там нет асфальта.
   А. и Б. Стругацкие. Понедельник начинается в субботу. (эпиграф)

   Пять километров от села Гохт до села Гегард (что верстах так в тридцати от Еревана) пришлось шлёпать пешком - попутного транспорта, кроме своих двоих, не наблюдалось. Но вдруг произошло чудо: раздался "звук, напоминающий гром", - точь-в-точь как у Чижа в его песне "Урал байкер-блюз". Вдалеке показался грузовичок, водитель которого подбирал по пути всех желающих.
   Щедрая душа его вмещала куда больше, чем тесная кабина старенькой машины, но он не желал сдаваться обстоятельствам, подсаживая ещё и ещё.
   Кроме водилы в кабине сидело три человека, и по двое стояло на подножках за каждым бортом. Пустовал лишь капот, и то только потому, что иначе незадачливые пассажиры... нет-нет, не упали бы - просёлочная дорога была относительно ровной, да и грузовичок не спешил, выжимая километров двадцать в час. Дело было в другом - "капотные пассажиры" просто загораживали бы обзор бескорыстному человеку за рулём.
   Увидев такое великолепие, я присвистнул от восхищения: еще бы, восемь радостных мужиков на одном грузовике! Водитель понимающе улыбнулся и показал назад: мол, садись в кузов. Тут-то я понял, что это не предел: в кузове прятался мальчуган лет шести-семи. Он был местный и всего лишь решил прокатиться за компанию.

   4 ноября 2001 г.

  

Cодержание


   СТРАНА ГОР в стиле "этно"
   (подражание Расулу Гамзатову)

   О вкусных обычаях

   - Сирога! По-нашему, по-аварски, ты - Серажутдин! - провозгласил в день моего приезда дядя Мухаммед, шурин хозяина. - Теперь мы должны зарезать курицу по этому поводу. У тебя теперь новое имя!
   Против курицы я ничего не имел. Но вот в остальном ...
   - Постойте! Ведь и родители, и друзья, и все-все-все зовут меня Сергеем.
   - Так ведь это дома, - шутливо упрямился Мухаммед. - А у нас в гостях ты Серажутдин. Поэтому курицу всё равно приготовим!
   С этими словами мы поехали к Мухаммеду в Тарки.

   Полиглоты с пелёнок

   В семье директора Республиканского центра детско-юношеского туризма Алибека Алиевича Хайбулаева новая радость - 11-месячная внучка Айшат произносит первые в своей жизни слова. Не беда, что они понятны сейчас только самой малышке да (немного) её маме и бабушке Маржанат. Годков через пять она будет полиглотом!
   - Мы её сначала по-каратински научим, а уже потом по-русски, - говорит Маржанат. - Пусть первым знает родной язык, ведь в нашей семье все говорят на нём дома. А в садик пойдёт, выучит и русский.
   - Наш род пошёл из аула Карата, - вступает в разговор Арсен, четвёртый сын Алибека, - того самого, где похоронен Джамалутдин, один из сыновей имама Шамиля. Так вот, наш аул - центр Ахвахского района, наверно самого многоязычного во всём Дагестане. В районе около 25 сёл, люди в них говорят на 15 языках и диалектах: каратинском, ахвахском, аварском, ботлихском... Два человека из соседних аулов будут разговаривать каждый на своём родном наречии - и не поймут друг друга. Тогда не сговариваясь перейдут на русский - в школе его обязательно учат все. Ну а даргинский, аварский, лезгинский и другие литературные языки Дагестана изучают у нас факультативно.
  

   Хайя аль ас-салят, или Спешите на молитву!

   Сегодня пятница, мусульманский выходной. В доме Хайбулаевых оживление - в полдень во всех мечетях Махачкалы будет праздничная молитва, после которой все родственники от мала до велика соберутся под крышей главы семейства и будут дарить друг другу подарки.
   - Намаз, намаз, - с весёлой деловитостью приговаривает Мухаммед. - Пить-курить нельзя, нужно быть чистым и приятно пахнуть. - И он щедро смазывает запястья ароматическим маслом из малюсенького флакончика. И себе, и Алибековым сыновьям, и даже мне - немусульманину.
   Как искренне и крепко держатся они за свою веру и свои корни. Нам, русским, всем бы так!

   Полумесяц, рога и машина

   Над воротами своего дома многие в старых кварталах Дербента вешают подкову (на счастье) и бараньи рога прямо с куском лобной кости (говорят, от сглаза). Эти обереги родом ещё из домусульманской эпохи. Сейчас, когда ислам на Восточном Кавказе год за годом обретает былое дореволюционное влияние, композиция "рога + подкова" нередко увенчивается полумесяцем со звездой.
   Любопытны и мусульманские надгробия. Чаще всего это тонкие, вертикально стоящие столбы из мягкого камня, украшенные затейливой арабской вязью и минаретами, которые обращены в сторону Мекки. Ставя памятник на могиле мужчины, в камне вырезают и осёдланного коня, кинжал и ружьё - то немногое, что неизменно сопровождает джигита даже в мир иной.
   В последние годы на некоторых памятниках конь уступил место... автомобилю. Видимо, чтобы на ВАЗ-2106 с двигателем в десятки лошадиных сил уважаемый покойный быстрее добрался до райских врат.
   Интересно, что сказали бы по этому поводу ревнители исламских строгостей? А археологи будущего?

   "Око за око": как с этим сегодня?

   Название малого селения Харачи, что в Унцукульском районе, созвучно с названием Харачой - чеченского аула под Ведено. И это созвучие не случайно: ещё до Шамиля, когда шариат ещё не начал теснить традиционные обычаи-адаты, высоко в горы выселяли кровников - тех, кто запятнал себя убийством. Точно так же, как опасных бунтовщиков не медля ссаживали с корабля на необитаемый остров; как отверженных племени тумба-юмба изгоняли в джунгли. Иначе говоря, механизм "укрощения строптивых" был везде один и тот же - изоляция.
   Так появилось село в 300 человек населения, где все взрослые мужчины по сию пору имеют неплохое представление о кровной мести. Так или иначе каждый взрослый харачинец испытал на себе её последствия: кто напрямую, бОльшая же часть - косвенно. (Дальние родственники либо когда-то сами были кровниками, либо прятали кровников, либо мстили за кровь даже при строжайшем запрете советской власти.) И сейчас, оплакивая умерших мужчин, женщины-харачинки причитают как по убитым в схватке: "Какая шея была для кинжала; ах, какая грудь - для пули."
   "Очень гостеприимные, кристально честные, но дикие какие-то," - отзываются об аульцах их соседи.
   "В Харачи отцы не отпускают дочерей в школу после 4-5 класса. - рассказывает унцукульский краевед Гаджи Гусейнович Ибрагимов. - Я при Союзе инспектором роно был. Приезжаю в Харачи, спрашиваю: почему у вас девочки в школу не ходят? Чтобы мести не было, отвечают. Вдруг кто-то обидит дочку? Словом или поступком, не имеет значения - такого, говорят, у нас прощать не принято. Впрочем, школу (а в Харачи только восьмилетка) девчонки всё же оканчивают. Остаётся только догадываться как: они получают аттестаты сидя дома."

   Если вы неразлучны с камерой...

   ...и захотите сфотографировать незнакомых горских девушек, чья внешность покажется вам особенно колоритной, - пожалуйста, спросите их согласия. Но не "в лоб", а дипломатично. Например, так:
   - Я не обижу вас тем, что сфотографирую? - И честно представляйтесь туристом или тем другим, кто вы есть на самом деле.
   Панибратство в отношениях с незнакомцами отнюдь не в обычае горянок, но такая ваша деликатность вряд ли вызовет отказ. "Ну, только нашим никому не показывайте", - не без смущения попросят вас в ответ.
   Именно так автору этих строк удалось запечатлеть, как симпатичная табасараночка набирает воду из родника.
   С мужчинами договориться гораздо проще. Сэйчас, дорогой, только бороду расчешу, - скажут вами с удовольствием сфотографируются.

   Украшает мужика борода!

   И в отдалённых горных чабанских приютах, и в самой столице Дагестана очень терпимое отношение к двух-, трёх- и даже пятидневной щетине. Конечно, гостю, которого в этих краях боготворят, и можно и здесь хранить верность московской привычке, ежедневно до синевы тираня свой бедный подбородок. Но это выдаст в его обладателе приезжего скорее, чем даже светлые волосы и отсутствие кавказского акцента при разговоре. Ибо в сознании дагестанца колючки на подбородке - почти полноценная борода, свидетельство мужественности и прочее в том же духе. (При этом неважно, что "бороде" всего-то двое суток от роду.) Бриться каждое утро - жутко непрактично, ибо то, что дагестанец с превеликим трудом соскоблил утром, вырастет к обеду в том же объёме.
   В общем, в Дагестане без лишних колебаний можно перенимать счастливый обычай небритья. Долой пену, станок и сменные жилеттовские кассеты!

   Беспокойное соседство

   Водители попутной машины удивительно точно сказали о нашем военном командовании в Чечне:
   - Если у змеи голову отсечь, она жалить перестанет. А они всё время по хвосту бьют, вот она всё жалит и жалит.

   Всё или ничего?

   Я ехал в Дагестан, думая, что знаю о нём почти всё.
   Приехав и прожив здесь первые два дня, я понял, что не знаю почти ничего; что ворох моего "краеведческого материала", собранного наспех в Москве, не идёт ни в какое сравнение с исторической памятью дагестанцев.
   Да, у них это в крови: все патриоты, все открыты гостю. В каждом: аварце и даргинце, кумыке и лезгине, агуле и табасаранце - живёт незаурядный краевед. Слова дагестанца: "Нужно показать человеку наш край" - станут для вас тем волшебным ключиком, который приоткроет дверь в древность Страны Гор.
   О затерянном среди скал маленьком ауле вам будут охотно рассказывать весь день и всю ночь, потому что он родной и этим всё сказано. Ведь не зря в старину, отправляясь на войну или в дальнюю дорогу, горцы брали с собой по щепоти земли от родной сакли. Если один из них погибал на чужбине, его кунак присыпал тело родной землёй. Считалось, что тогда человек похоронен на родине.
   Итак, в Дагестан можно ехать, не зная о нём ничего, дружище. Правда, при одном умении: ты должен быть внимательным и благодарным слушателем. Этого, пожалуй, предостаточно, чтобы навсегда сохранить частичку этого горного и многоязыкого края в самом тёплом уголке своего сердца.

   Махачкала - Дербент - Унцукуль - Гуниб - Москва.
   28 января - 8 июня 2002.

  

Cодержание


   АРЦАХ

   I. Солдат той войны

   Он сидел передо мной и курил, отставив в сторону валик и ведро с краской.
   - Откуда? - и прямой взгляд из-под сросшихся чёрных бровей. Казалось, он видит меня насквозь, - невысокий, коренастый, с седеющими висками.
   Заученно, в который раз за три недели путешествия, представляюсь: из России, из Подмосковья, путешествую по Кавказу.
   Русские сейчас плохо воюют, - вдруг безапелляционно заявляет он. - Вот мы, когда в азербайджанское село входили, всё выжигали, все дома. И нам уже никто не мог в спину ударить. А вот вы в Чечне в первую войну так не делали. И потому проиграли.
   Спокойным приглушённым голосом с хрипотцой он рассказывает мне о войне карабахских армян против Азербайджана, которую прошёл всю, от простого солдата до старшины роты сил самообороны НКР. О миномётных обстрелах, кровавых бинтах и погибших товарищах из числа русских добровольцев вспоминает как о будничных событиях недавнего прошлого. В его глазах нет ни слёз, ни хищного блеска. Да и не уточняет он, плохо это или хорошо. Даже курит он как-то философски - отрешённо, а не нервно, когда смолят одну сигарету за другой. И говорит он таким тоном, будто рассказывает сказку на ночь.
   - А в Мардакерте как было?.. А где Центральный оборонительный район?.. Кто такие фидаины? - сыплю я вопросами. Он же видит меня впервые и абсолютно не знает, кто я и что делаю в Карабахе, но и не спрашивает об этом. Важно другое - выговориться сполна. И он всё так же спокойно рассказывает правду, слово за словом, воспоминание за воспоминанием. И каждый раз добавляет рефреном:
   - В Чечне надо было воевать вот так - и снова про тактику выжженной земли в азербайджанских сёлах+
   Я нарочно не перебиваю - бесполезно, не переубедить. Нет, это не "пёс войны" и не "романтик с большой дороги", которыми вдоволь попользовались все враждовавшие стороны в конфликтах от Приднестровья до Таджикистана. Это человек из другого измерения, и понять его можно, только если прожить похожую жизнь. Крепкий и рассудительный мужик под пятьдесят, он привык воевать, но чертовски устал от войны, которая навечно осталась в памяти. Его собственной и памяти его народа - в виде покалеченных родных, ослеплённых домов и ржавых разбитых танков с высохшими букетами на броне, что до сих пор встречаются по обочинам дорог. Эти два чувства - привычка и усталость - в нём странным образом уживаются. Он рассказывает страшные вещи, но в то же время любовно красит стены степанакертской школы, где в классах висят портреты выпускников, убитых на той войне.
   И, протягивая руку для прощания, произносит:
   - До свидания, брат!..
   Первого сентября он поведёт в первый класс своего младшего сына.

   25 августа 1999 - 2 июля 2001гг., Степанакерт - Москва.

  

Cодержание

II. Город надежды

   Степанакерт, мемориал Победы в Великой Отечественной войне. Те, кто погиб в 1991 -1994 гг., лежат рядом. В этом нет ни излишнего пафоса, ни тем более случайного совпадения: для армян Карабаха это была своя отечественная война.
   Чуть ниже пешком до бензоколонки и моста над обмелевшей речкой Каркар на юго-западной окраине карабахской столицы - и Вы на горном серпантине Степанакерт - Лачин - Ереван. Второй по значению город Карабаха и его историеская столица, Шуша (по-армянски Шуши) стоит на двенадцатом километре этой извилистой трассы. На полпути справа от дороги - обгоревший Т-72 на пьедестале. Армен, водитель попутки, объясняет, что это первый армянский танк, ворвавшийся в Шушу в день её освобождения от азербайджанских войск - 9 мая 1992 г.:
   - Снарядом башню ему снесло, весь экипаж погиб. Башню обратно приварили, а танк на гору поставили как памятник. Мэрия Шуши так решила.
   "Карабах увидишь - забудешь, что есть на свете Швейцария," - говорили мне в министерстве образования и науки Армении. В этом всё было верно: красивые горы, здоровый климат, богатая история, открытые люди. Всё, кроме одного "но".
   Когда-то город-музей и бальнеологический курорт, Шуша вот уже девять лет лежит в руинах. Как и все города Арцаха, кроме столицы - Степанакерта, который уже отстроили. Глупо сравнивать, но, пожалуй, это будет похуже Абхазии, такой же растерзанной войной непризнанной республики. Разбитая, заросшая травой персидская мечеть 19 века, целые улицы и кварталы разрушенных домов с пустыми глазницами окон, размашистые надписи краской на стенах: "ЗАНЯТО! 2-Я РОТА", "КАЗАРМА". Хочется сводить сюда на экскурсию современных завоевателей, чтобы в обозримом будущем хотя бы одной войной было меньше.
   Преобладающее чувство при виде этого города - опустошённость - отступает лишь перед надеждой, которая, к счастью, имеет под собой твёрдую почву. Почти полностью восстановлены два шушинских храма: собор Казанчецоц Сурб Аменапркич - Христа Спасителя, и другой, который здесь все знают как Русскую церковь. Люди надеются на возрождение жизни без следов войны. И значит, люди остаются.
   Остаются верными своей земле и своим принципам. На фоне нищеты и запустения их гостеприимство и открытость кажутся невозможными. Бродя по улицам города, я решил снять его панораму с крыши одного полуразрушенного дома. Но оказалось, что и в ТАКИХ домах живут люди - у ворот на меня удивленно смотрели 90-летняя бабушка и чумазый пацан лет четырех, оба не знавшие ни слова по-русски. Мы смогли познакомиться, только когда пришел хозяин дома по имени Эльбрус - сын старушки и отец того и еще двух таких же карапузов. Он неплохо помнил русский язык и долго не хотел отпускать меня, предлагая заночевать в его доме.
   - Соглашайся, - говорил Эльбрус. - У меня есть многое: большая семья, дом, хозяйство. Только гостей издалека в нашем доме лет восемь не было. А у нас есть поговорка: гость в доме - значит Бог в доме.

   24 августа 1999 - 2 июля 2001 гг., Шуши - Москва.

  

Cодержание

ТАМ, ГДЕ ПОЧИТАЮТ УАСТЫРДЖИ.
   Послевоенные кадры из Южной Осетии.
   Фоторепортаж

   В официальных документах этот край называют либо уклончиво - Цхинвальский регион, либо заведомо тенденциозно - Шида Картли или Самачабло. Если верить грузинским административным картам, там не осталось и следа от былой советской автономии. Да и войны здесь, в Южной Осетии, опять же официально, не было - так себе, конфликт. Такое понятие, наверно, придумал тот, кто сам ни разу не чувствовал замогильного ужаса от воя приближающихся танковых снарядов и разрывов мин, которые летели с окрестных высот на беззащитный город. Только вот кто: несведущий умник в розовых очках или высокопоставленный подлец, скрывавший правду ради кресла и чинов?..
   В начале 1989-го в краю Руставели, Чавчавадзе и Пиросмани шовинистическая волна вынесла наверх агрессивное: "Грузия - для грузин!" Южным осетинам и абхазам пропаганда Звиада Гамсахурдиа (ставшего в 1990-м главой грузинского Верховного Совета) снисходительно оставляла два варианта: либо ассимилироваться, либо "убраться вон за Кавказский хребет". Слова неизменно подкреплялись "делом" - походами вооружённых неформалов из Тбилиси на Цхинвали в ноябре 1989 г., карательной акцией грузинской милиции под Рождество 91-го, выжиганием и разграблением 117 осетинских сёл в 91-м и 92-м.
   Но южные осетины предпочли свой, третий вариант - с оружием отстаивать право быть самими собой. Свою маленькую республику они издавна считали родным домом и защищали его до самого ввода российских миротворческих сил 14 июля 1992 г. Провозглашение независимости полутора месяцами раньше, по большому счёту, преследовало одну-единственную цель - выживание народа.
   В марте 2001 г. автор этих строк побывал в непризнанной Республике Южная Осетия - с блокнотом в кармане, фотоаппаратом на шее и желанием увидеть все как есть и показать правду. В сердце остались зеленеющие весенние горы, бедные, но уютные села и удивительно - при таких-то разрухе и запустении - радушные люди. Они правы уже тем, что не падают духом и продолжают надеяться на лучшую жизнь. С Россией, ибо другой жизни там не представляет никто.
   Не судите строго за качество снимков и известное жанровое однообразие подборки. В кадр попало вообще мало людей, и это не случайно. В Цхинвале, Джаве, Знауре и сёлах много народу бывает на базарах, свадьбах и - годовщинах гибели близких в войне с Грузией. Последние здесь отмечают в каждой осетинской семье. В остальное время на улицах малолюдно и необычно тихо. По Цхинвалу, столице ЮО, днем свободно гуляет ветер с горьковатым запахом дыма из печек-буржуек. Это тоже примета времени: с 1991 г. в городе нет отопления, а электричество подается из Северной Осетии пока по шесть часов в сутки. Для нас - дикость, для южных осетин - признаки улучшения жизни: в войну и это было почти роскошью.
   Впрочем, хватит слов - снимки красноречивее. Смотрите и запоминайте. Старики говорят, что такая память - лучшая прививка от войны в будущем.

   8 апреля 2001г., Цхинвал - Москва.

  

Cодержание


   ОСЕТИНСКИЕ ЭТЮДЫ

  

Неинтересных мест на Земле нет, и у каждого,
даже маленького народа есть чему поучиться
и подивиться. Ни разу ничто не убедило меня
в обратном.
   В.Песков

   Часть I. От дома до ТрансКАМа

  

Но странный стук зовёт в дорогу...
   В. Цой

      Отпустите меня в Гималаи!

   21 марта, Жуковский - Рязань.
   - Осторожно, двери закрываются! - хрипло басит машинист электрички. За шесть лет жизни подмосковного студента московского вуза эта фраза въедается в мозг до самой подкорки. Но сейчас мой путь лежит не в "альма-матер" - несколько дальше, в Южную Осетию.
   Когда-то эта непризнанная республика на южных склонах Центрального Кавказа имела статус автономной области в составе тогда ещё Советской Грузии. В "период полураспада" Советского Союза грузинское руководство во главе с бывшим диссидентом Звиадом Гамсахурдиа взяло курс на строительство независимой "Грузии для грузин". При этом другие народы, прежде всего имевшие автономии абхазы и осетины, автоматически попадали в разряд "инородцев, загостившихся в чужом доме". Такая политика не могла не спровоцировать межнациональные столкновения в Цхинвальском, Джавском и Знаурском районах Южной Осетии (ноябрь 1989 - июль 1992 гг.), а потом и в Абхазии.
   29 мая 1992 г. ЮО провозгласила независимость от Грузии и выразила стремление объединиться с Россией в рамках единой Осетии. С 14 июля 1992 г. согласно Дагомысским соглашениям между Б.Н. Ельциным и Э.А. Шеварднадзе в регионе стоят совместные российско-грузино-осетинские миротворческие силы. Вопреки стереотипному мнению (см. ниже), ЮО "горячей точкой" не является. Официальный Тбилиси именует этот регион "Шида Картли", или "Самачабло".
   - Куда-куда ты собрался? - вскидывали брови мои родные и друзья. Дальше следовали варианты незавидного будущего, что якобы всегда подстерегает туриста в тех краях: застрелят (1), зарэжут (2), в лучшем случае возьмут в заложники (3) - да, выбор был до обидного мал. Мои "отговорщики" почти ежедневно смотрели "Новости" и представляли Кавказ одной сплошной Чечнёй от моря до моря. Что ж, в это можно было поверить... ни разу не быв там, где якобы только и делают, что занимаются вещами 1 - 3.
   - Да мирно в Южной Осетии. Мир-но! - отбивался я. - Мама, я ведь уже был там и сам видел. Смотри, как там спокойно.
   С этими словами я предъявлял фотографию с предыдущего маршрута, на которой невозмутимые осетинские хавроньи грели бока, лежа прямо на обочине Транскавказской автомагистрали.
   В театре за этим последовали бы немая сцена и занавес. В реальной жизни сей аргумент затмил все предыдущие вместе взятые: и о российских миротворцах, и о радушии кавказских народов, и о красоте гор. Меня благословили в дорогу при одном непременном условии - держать связь с домом. Ну и, конечно, не соваться в пекло, буде таковое вдруг обнаружится.
   На этом риторика кончилась. Мечты о самом путешествии начались месяца на три раньше, когда "Независимая газета" опубликовала координаты русской общины ЮО и я, будучи студентом журфака Международного университета в Москве, загорелся взять интервью у её председателя. И еще попутно написать о достопримечательностях Хуссар-Ирыстона для нового издания "Вольной энциклопедии" Антона Кротова - "врюкзачного" путеводителя по России и ближнему зарубежью.

   Щемящее чувство дороги

   До встречи, родной авиаград Жуковский! На улице похолодало, и моя экипировка: свитер, джинсы, брезентовая штормовка, армейские ботинки - "гады" и особенно матерчатая шляпа-ковбойка - стала выглядеть легкомысленно. "Терпи, казак, - отогреваюсь самовнушением,- по ту сторону Кавказа она вместе с трехдневной щетиной будет смотреться весьма колоритно. Да и уши мерзнуть не будут".
   20:11. Электричка Раменское - Рязань, затем поезд на Владикавказ. Хотя стоп, зачем "Владик"? Пусть конечным пунктом заброски будет Эльхотово - маленькая станция на подъезде к столице Республики Северная Осетия - Алания. Она (эта станция) расположена ближе всех к пересечению дорог Ростов - Баку и Карджин - Алагир - Цхинвал. Оттуда-то и начнется самое интересное!
   "Всё это будет, но только потом", - барды-приколисты Иващенко и Васильев безоговорочно правы. Перед тем как пересесть с железных колес на резиновые, приходится терпеливо прирастать к вагонной полке больше чем на сутки. А поезд, будто все понимая, бодро выстукивает: будет-будет-будет, вперёд-вперёд-вперёд...

   23 марта, Эльхотово - Алагир.
   Без пяти восемь утра. Полустанок Эльхотово на окраине одноимённого села. Пара бетонных плит, вывеска с названием да унылый станционный мент, проверяющий документы у прибывших.
   - А ты куда едешь, ковбой? - страж порядка решил полистать и мой паспорт. - В Цхинвал? Ну-ну. Похитят там тебя.
   - Приедем - увидим,- рассудил я в ответ.
   Ох, и любит же милиция попугать приезжих запредельной преступностью+ не у себя, у соседей - просто хлебом не корми! Люди бывалые давно относятся к подобным байкам философски: зачем бояться впрок? Займёмся-ка лучше акклиматизацией. Осетия встречает бесснежьем, пасмурным небом и зябким ветром. В воздухе чувствуется запах весны, но шляпа, увы, и здесь не по сезону. Переоблачаюсь в шерстяную шапку-"горшок" - все-таки Главный Кавказский хребет пересекать придётся.
   Итог предыдущих двух дней: наконец-то. Цивильный участок пути, скучный и сонный, наконец-то позади. Впереди другой - волнующий и непредсказуемый, когда одно только предвкушение новых встреч приносит радость и за какие-нибудь три дня переживаешь месячную норму впечатлений. Автостоп, одним словом. Разве не здорово?

   Начало "трансхребетного" перехода

   До Цхинвала, столицы Южной Осетии, остаётся 170 км. Вроде бы всего ничего, но... Это "но" заставляет крепко задуматься: успею ли сегодня к вечеру? Шансы вообще есть, однако... Почти двести "кэмэ" то вверх, то вниз по горному серпантину (к тому же учитывая пограничные реалии, речь о которых пойдёт ниже) - все равно что полтыщи по спокойной равнинной дороге. Значит, путь может занять целый день. Альтернативы, к сожалению, никакой: другой трассы, которая связывала бы российский Север Осетии с номинально грузинским Югом, нет и в ближайшие годы не предвидится.
   Дорогу Алагир - Цхинвал начали пробивать в горах ещё при Брежневе. В декабре 1986 г. в эксплуатацию сдали главный тоннель протяженностью 3800 м - Рокский, крупнейший в Европе. На карте появилась новая автомагистраль, получившая название Транскавказской (сокращенно ТрансКАМ).
   С распадом СССР и началом грузино-осетинской войны ТрансКАМ стал дорогой жизни для тысяч людей, спасавшихся в Северной Осетии от холода, голода и гибели на родине. В обратном направлении шли грузы с гуманитарной помощью и оружием для соплеменников на Юге.
   Свое стратегическое значение трасса сохраняет и сегодня - как кратчайший путь с Северного Кавказа в Грузию. Рейсовые автобусы, грузовики и легковушки движутся по ней неиссякаемым потоком, вызывая спрос у гибэдэдэшников и довольно редких в тех местах автостопщиков.

   * * *
   Водитель первой встреченной на станции "Газели" собирал пассажиров на Тбилиси.
   - Ай, какой рюкзак! Турист, да? Садись, довезу до цхинвалский дарога. А то всо пищьком да пищьком...
   О читатель! Нет на Кавказе такого драйвера, который на слово "автостоп" не переспросил бы: как, пищьком? С радостью останавливаясь путешественнику и совершенно бескорыстно подвозя его, он убеждён, что весь предыдущий и последующий путь рюкзакастый человек проделывает на своих двоих. Переубедить трудно, и потому на подобные вопросы я давно отвечаю односложно: угу .
   Наш забитый под завязку микроавтобус минует Эльхотовские Ворота - проход между двумя невысокими лесистыми горами и минут через десять останавливается у моста через Терек - начала "цхинвалский дарога". Пора вылезать.
   На часах полдевятого. Покончив с колбасой, разбираюсь с картой: точно, отсюда мимо Хуссар-Ирыстона не промахнусь. Направление жизнеутверждающее, как путь праведника: вперед и вверх без отворотов, через тернии пограничного КПП к неведомым пока звёздам непризнанной республики! Поеду "короткими перебежками", чтобы не упустить ни одной достопримечательности.
   Не прошло и получаса, как появилась оказия. Усатый водила в мощной кепке-"аэродроме" вел потрёпанный "ПАЗик" на Алагир. Толпа мужиков в таких же "аэродромах" и сельского вида тетушек с детьми в мгновение ока заполнила долгожданный автобус.
   - Здравствуйте, можно с Вами по пути? - спрашиваю водителя.
   - Садись, какой вопрос!

   * * *
   Алагир оказался уютным городком на левом берегу реки Таргайдон, что впадает в Терек. Город настолько миниатюрен, что все его "нас. 20 тыс. чел." - ближайшие соседи. Полтора века назад в окрестных горах открыли месторождение свинцово-серебряных руд, которое дало жизнь промышленному поселению Алагир. Кроме горняцкого происхождения, этот самый южный райцентр Северной Осетии знаменит православным храмом Вознесения Господня (1853 г.), молодым, но богатым краеведческим музеем (2000 г.), а также постом ДПС с огромными красными буквами "ТРАНСКАМ".
   - ...Ты кушал? - благословив в дорогу, настоятель алагирского храма отец Владимир сразу переходит к мирским вопросам. Не дожидаясь ответа, он ведёт меня в трапезную. - Варвара, накорми паломника.
   Молодая прихожанка в косынке и длинной юбке до пят молча ставит на стол постный обед: суп из гречневой крупы, маринованные острые перцы и компот из сухофруктов. Я осматриваюсь. Многое здесь напоминает обстановку русской избы сто лет назад. Те же иконы с лампадками под потолком, такой же длинный стол с белой узорчатой скатертью. А вот и праправнучка той самой Мурки, которая ласково пела свою песенку под этой же лавкой в прошлом веке. Все дышит тихой, смиренной любовью, и не хочется уходить отсюда так резко и навсегда, как умеют в наше время. Даст Бог, когда-нибудь я ещё вернусь сюда. А сейчас отправлю весточку домой и - снова в дорогу.

  

Cодержание


   Часть II. 130 км легенд и прозы жизни
  
  

Автостоп - это не мероприятие.
Это взаимоотношения людей на дороге.
Это способ жизни.
Это проявление доброты и дружелюбия.
Это протянутая рука помощи.
   Б.Носик

   Нескучный "КамАЗ"
   У "сторожевой башни" ДПС на выезде из Алагира останавливается тёмно-зелёный "КамАЗ". Его драйвер с недовольной миной направляется в "башню" на переговоры.
   - Здравствуйте! По пути возьмёте? - ловлю его на обратном пути.
   - А ты кто такой? - хором удивляются он и его напарник в кабине.
   - Да студент я, журналист. В Южную Осетию еду автостопом.
   - Раз журналист, значит, общительный, - рассуждает "рулевой". - В дороге нескучно будет. Залезай!
   Какое счастье, что в кабине не два, а три сиденья! Одно для водителя, другое для напарника или экспедитора. Третье, оно же последнее, лакомым кусочком достается стопщику-одиночке. Спасибо дизайнерам салона "КамАЗа" от российских хитч-хайкеров за заботу!
   Знакомимся. Дальнобойщики-осетины Володя (тот, что за рулём) и Имзар крутят баранку от самого Ростова, везут детское питание в грузинское село Ачабети под Цхинвалом. Вот это удача, радуюсь про себя, - всё равно что от МКАД до Вологды или Воронежа попутку поймать!
   Как сказочный зверь, грузовик с рёвом и дымом срывается с места. Ветер "за бортом" прорывает пелену туч. Сквозь ясные окошки неба начинает проглядывать солнце, пока робко и по-весеннему внезапно. В Осетии это никому не в диковинку - в марте погода в горах может меняться каждые час-полтора.
   Весельчак Имзар неожиданно хлопает меня по плечу:
   - Ты воды сероводородной хочешь попить?
   - А есть?
   - Ха, "есть"! Да хоть залейся. Сейчас из рога тебя напоим, как того Шурика!
   Из "бардачка" действительно появляется настоящий рог, гладко отполированный ладонями хозяина. По всему видно, без дела не залёживается.
   - Всегда с собой возим для таких случаев, - читает мои мысли Володя. Примерно через километр он жмёт на тормоза. - Вот, как раз, село Тамиск. Есть такое на твоей карте?

   Святой Георгий по-осетински

   Мы выходим на обочину дороги к минеральному источнику. Но что это? Над ключом, прямо на вершине скалы, стальной всадник на стальном коне топчет поганого змея. Святой Георгий? Да, только не иконописный юноша с копьём, как на Руси, а могучий седобородый старец в таких же золотых доспехах и красной накидке. Правда, почему-то без оружия. Осетины зовут его Уас (святой) Тырджи (Георгий) и почитают как небесного покровителя своего народа и всей Осетии.
   Образ старика-воина пошел из осетинского эпоса еще языческих времен, но нисколько не забылся и в эпоху Интернета. И сегодня православный осетин, храня остатки древних верований своих предков, в начале и в конце застолья произносит неизменный тост "за Бога и Уастырджи".
   Рядом с источником - кубышка. Проезжающие опускают в неё кто рубль, кто пять, а кто и червонец. Мы тоже жертвуем по монетке. Имзар с Володей прислушиваются к звону и сокрушённо цокают языками: эх, не скоро!
   - Что "не скоро"? - не понимаю я.
   - Вскрывать, вот что! Ящик наполнится - любой путник его может открыть. Тогда прямо здесь устраивают пир в честь Уастырджи, на все пожертвования. Вон и ларек рядом стоит, и столик специально вкопали. Священное место!

   Легенды и были ТрансКАМа

   В дороге каждый занят своим делом. Минералка булькает в заранее припасённых бутылках, дальнобойщики наматывают новые километры, а автор этих строк медленно, но верно сбрасывает шоры московской деловитости. Среди столичной толчеи иногда хочется немного сказки, правда? На этой-то дороге в ущелье и начинаешь ощущать, что многое здесь если не волшебно, то уж наверняка загадочно. И развалины древних крепостей и святилищ на склонах гор; и малые сёла в уютной котловине, где почти никогда не бывает снега и растут грушевые сады; да и сама дорога, что, змеисто извиваясь и проскальзывая сквозь тоннели, вползает все выше и выше.
   Существует поверье, что ее "опекают" некие горные духи с дурным характером, которые могут помочь путнику, а могут ни с того ни с сего обрушить на дорогу лавины и камнепады. На этот случай люди придумали систему слежения за лавинами с воздуха, их отстрел из пушек, антилавинные галереи вдоль трассы и другие защитные меры. Это спасает жизнь очень многим, но не всегда: почти каждую зиму то лавина перевернёт автобус с пассажирами, то грузовик упадёт в пропасть со скользкой дороги. Так что люди страхуются вдвойне: одни располагают поблизости спасотряды МЧС, другие... задабривают пожертвованиями сверхъестественные силы.

   * * *
   Из тоннеля выныривает встречный "КамАЗ"... другой... третий... всего девять "железных коней" с грузинскими номерами. Их "наездники" тоже побаиваются - не абстрактных горных духов, а вполне реальных бандитов, которые, случается, обирают дальнобоев до нитки. Потому-то последние и сбиваются в караваны, потому и платят североосетинской ГИБДД за сопровождение с мигалкой. На границе с Кабардино-Балкарией их передадут по эстафете местной милиции - разумеется, тоже не бесплатно. И так до самого Ставрополя или Краснодара - главных мест разгрузки грузинских караванов.

   * * *
   За Хребтом нехорошую славу духов гор перенимают Люди-С-Полосатыми-Палками. В отличие от первых, бестелесных и загадочных, вполне материальные Полосатые Палки неплохо изучены. Шофёрам доподлинно известны их места обитания - дощатые будки через каждые 15-20 км, их основное занятие - проверка документов (в основном тех, которыми заведовал Геращенко) и неизменное хобби - коллекционирование всё тех же билетов Центробанка России. Их коварство примитивно и преследует опять же одну цель - получение "гонорара". Не стал исключением и наш "КамАЗ". Гаишники из Верхней Роки, конечно, попросили денег. Сперва вежливо и ненавязчиво: ребята, бандиты кругом, можем дать сопровождение, вон наш "Жигуль" наготове. Ах, не нужно? Ну, дело хозяйское - все равно с вас 400 рублей, а с нас квитанция об оплате услуг с печатью.
   - М-да-а... Важнейшая отрасль здешней промышленности - вот так промышлять на дороге, - афористично заметил Имзар, расставшись с деньгами. (К чести ментов, квитанция об их незримом "сопровождении" сыграла роль талисмана на всю оставшуюся дорогу, оберегая нас от вымогательств на других постах.)

   * * *
   Кстати, о дороге. Судя по внешнему виду, она не чинилась аж с советских времен - в отличие, например, от "Лачинского коридора" в растерзанном войной Нагорном Карабахе. Сейчас, через восемь лет после окончания войны (1994г.), "коридор" целиком восстановлен на средства Спюрка - армянской диаспоры. На Транскавказской перевальной воз и ныне там: петляют сильнее прежнего, стараясь отыскать неразбитые островки асфальта, и облегченно вздыхают, очутившись на российском (менее раздолбанном) участке дороги.
   Впрочем, шанс исправить положение всё же был. Не так давно дорожные инженеры из Армении предлагали бесплатно отремонтировать "дорогу жизни" в обмен на беспошлинный проезд по ней армянских машин. Условие вроде бы выполнимое, но только не для Людей Из Дорожной Службы, которым сборы со всех проезжающих в мифический "ремонтный фонд" грели душу (и карман) больше, чем сам ремонт. Так идея гладкого покрытия стала очередной легендой ТрансКАМа.

   Опыты дорожного гостеприимства

   За посёлком Мизур разулыбавшееся солнышко раздело нас до рубашек. Вслед за ним заулыбались шире и мы. А затем всех троих в одно и то же время посетила мысль, уже однажды высказанная Винни-Пухом в чудных стихах:

   Час-другой пролетит, словно птица,
   И настанет пора подкрепиться.

   Как и водится в подобных случаях, мы поняли друг друга телепатически, по одному выражению оголодавших глаз. Наши завтраки остались далеко в прошлом, но перспектива сытного обеда, к великому счастью, оказалась близкой. Через пяток километров мы упёрлись взглядом в придорожное кафе "Горец".
   - Пошли кушать, студент! - зовут мужики. (Эх, ребята, зачем особое приглашение?) Первые шаги после кабины по земле... ох, трудновато - ноги затекли не по-детски. Но все последующие проделываешь вприпрыжку, спеша заправить вкусным горючим свой биомотор.
   Из кафешки пулей вылетает пострел лет 10-11 и бросается на шею Имзару.
   - ЗдорОво, Арсенчик! Соскучился? - Имзар сажает пацанёнка на плечи и начинает катать по двору.
   - Это сын хозяйки, - поясняет Володя. Мы тут часто ездим, давным-давно знакомы. Сейчас увидишь, она нас очень уважает.
   На пороге появляется хозяйка Майя. Вот уж точно: живи она во времена Рубенса, он непременно сделал бы её, пышнотелую и волоокую, героиней своих полотен. Да не один он - многие из великих, наверное, сочли бы за честь воспеть красоту женщины-аланки: и эти распущенные волосы цвета воронова крыла, и глаза-угли на смугловатом лице, и плавно-неторопливую изящность движений... Не потому ли "камазисты", эти пилигримы по долгу службы, всегда рады заехать к Майе на огонёк?
   Тем временем она, болтая одновременно по-осетински с Володей и по-грузински с дальнобойщиками из Рустави, ставит на стол вкуснятину. Горячий борщ со сметаной и огромными кусками мяса, нарезанный ломтями пышный каравай белого хлеба, светлое владикавказское пиво "Дарьял" и круглый осетинский пирог "картоф-чин" с картошкой и сыром. В общем, триумф желудка и торжество кавказского гостеприимства! Не сильно ошибусь, сказав, что здешний обычай боготворить гостя пошёл сразу после Великого потопа. Точнее, с тех пор, когда на склоне гор стало больше одного дома, и люди разного роду-племени стали навещать друг друга.
   Здесь помнят и многие кровопролития - от походов арабских халифов, персидских шахов, турецких пашей и русских экспедиционных корпусов до "мелкомасштабных" межродовых усобиц, когда люди годами сидели в четырёх стенах, боясь кровной мести. Обо всём этом могли бы рассказать каменные оборонительные башни, что стоят по всему Кавказу с незапамятных времён, словно безмолвные богатыри-нарты.
   Гость в доме - Бог в доме, говорят здесь. От Терека до Аракса, от Поти до Баку по отношению к гостю судили о хозяевах, а через них - о народе в целом. С гостями братались, в знак особого уважения даже отдавали им на воспитание собственных детей и считали личным врагом любого, кто причинял гостю страдания. Личное время хозяев всецело принадлежало тому, то перешагнул порог их дома с миром.
   Однако прошедшее время здесь ни к чему. Создаваемый веками обычай гостеприимства не смогли уничтожить ни массовый туризм в советское время, ни кровавые межнациональные распри после распада "единого, могучего". Заботу и участие совершенно незнакомых людей мне приходилось чувствовать в полуразрушенном Сухуме и спокойном Нальчике, воспетом Лермонтовым монастыре Джвари и общаге Ереванского университета, и даже в войсковой части мятежного Карабаха, устроенной в здании бывшего степанакертского вокзала.
   Пришло время отправляться в путь. Расплатились ли Имзар и Володя, осталось тайной из тайн. Скорее всего, они сделали это незаметно для меня и за меня, пока мы с Арсенкой занимались борьбой на крыльце. Когда же я пошёл благодарить хозяйку, та от денег наотрез отказалась: с гостей не беру. Мужиков же явно расстроили мои "московские замашки" - расплачиваться за себя.
   - То, что делается от души, на деньги не меряй, - говорили они по дороге, наперебой читая импровизированную лекцию "Почему Кавказ не Москва". - Так что убери их обратно и, пока едешь с нами, не доставай - обидишь.
   ...Я пишу эти строки спустя почти четыре месяца после возвращения домой, когда что-то помнится уже не так свежо, а что-то вообще изгладилось в памяти. Но накопленный на ТрансКАМе (да только ли там?) заряд альтруизма цел и, уверен, будет пополняться с каждым путешествием. Я твердо знаю, что при каждом удобном случае буду выплёскивать его на друзей, родных, да и на совсем незнакомых. На тех же стопщиков, например. Особенно когда у меня будет своя машина.

   Великое пограничное стояние

   Селение Нар - последний населенный пункт перед границей двух Осетий. Оно же, как гласит дорожный указатель, "родина великого Коста Хетагурова", основоположника осетинской литературы и драматургии. Как во всей России о Пушкине, в этих местах каждый с гордостью скажет о Коста: он - наше всё. Почти на краю обрыва у горной речки (она тоже носит имя Нар) - его сакля-музей, плосковерхий двухэтажный дом из грубого бурого камня. Дальше начинается пограничье; посты, подступившие к дороге горы-"двухтысячники" и вырубленный в их плоти почти четырёхкилометровый Рокский тоннель.
   Снова становится зябко. Занудный дождь превратил разбитую дорогу в слякотное месиво и рассыпался тысячью блёсток на стеклах "КамАЗа". Полдесятого вечера; ребят клонит ко сну. Обстановка к этому весьма располагает. Только неясно, к счастью или наоборот. Официально граница открыта, и российскому гражданину проехать в Грузию теоретически несложно - были бы в порядке загранпаспорт и виза. В Южную Осетию, на которую визовый режим России не распространяется, попасть куда проще. Но опять же только теоретически.
   На практике дела обстоят "гораздо иначе", взять тех же шофёров грузовиков. Зная о потоках контрабанды по ТрансКАМу, таможня долго шмонает всех "дальнобоев" и обдирает тех, кто везёт груз. Потом открываются вторые ворота, и теперь уже погранцы собирают бакшиш с тех, кому обрыдло бесконечное "зависание" на КПП, - за право внеочередного проезда последнего препятствия - "врат номер 3". Одни только легковушки да пассажирские "Газели" минуют поборы на границе. Таков неписаный закон этой границы: нету груза - нет придирок, проходи транспортный контроль, и свободен.
   А полуторакилометровый караван грузовиков каждую ночь превращается в гигантскую спальню на колесах.
   - Так и напиши, ..., - прибавив пару слов по-шофёрски, резюмирует Володя. - Дашь на лапу - сразу пропустят, а нет - проторчишь до утра.
   Он залезает в спальный отсек и через минуту разражается храпом. Обняв руками руль, мгновенно отключается Имзар. Вся дальнобойная братия засыпает с привычной надеждой на завтра: авось утром выйдет другая смена и всех пропустят без задержки.

   Из поднебесья на равнину

   Любая проблема рано или поздно решается. Решилась и наша. Ранним утром 24 марта на скрижалях Истории появилась новая запись: "В 5 часов 30 минут по московскому времени изрядно подмёрзший, но не сдавшийся экипаж Нескучного "КамАЗа" был пропущен за границу".
   Короткий бросок - и мы в Рокском тоннеле. Его делит пополам невидимая линия, название которой - "государственная граница РФ" - выведено масляной краской на воротах под Наром. Несколько лет назад посты стояли вплотную - прямо у северного портала. К нему с обеих сторон тянулись вереницы машин. Простаивая в утробе тоннеля долгие часы (когда же пущать-то будут?), двигатели никто не глушил. Да и правда: снова завестись в горах, особенно зимой, - дело не из лёгких. А вдруг с минуты на минуту караван зашевелится? Кто тогда возьмёт на буксир заглохший в "трубе" старенький "Жигуль" или "Москвич"? В результате люди травились выхлопными газами. Кончилось тем, что пограничное начальство обратило на это внимание и перенесло паспортно-визовый и грузовой контроль на несколько километров в глубь России.
   ...В "трубе" приближение заграницы ощущается как нигде резко: чем ближе к южному порталу, тем меньше работающих ламп в освещении. "Свет должен быть не только в северном конце тоннеля, но и в южном его начале" - пожелание драйверов из Южной Осетии актуально уже не два и не три года.
   При включённом дальнем свете осторожно выползаем наружу и - ах! Говорят, в предгорьях теплынь, какая и не снилась в майской Москве. А здесь, почти на двухкилометровой высоте, снова зима. Белёсое пасмурное небо, слившиеся с ним белоснежные горы и серая петляющая узкая лента дороги. Белое безмолвие. Почти мистическая картина. Джек Лондон, только с кавказским акцентом.
   В предрассветной мгле глаза не различают ничего, кроме дороги и фар встречных машин. Дальше трасса скачкообразно спускается вниз, задевая грязно-белые языки сошедших лавин, - к теплой Карталинской равнине. Мартовская зима высокогорной Верхней Роки скоро сменится мартовским "почти-летом" равнинного Цхинвала.
   Почти точно посередине между ними стоит районный посёлок Джава. Точнее, стоял - в последний год существования СССР он стал эпицентром землетрясения силой в 7-8 баллов. С тех пор горы развалин на фоне гор Большого Кавказа - привычная часть здешнего пейзажа. За десять лет изменилось немногое: название поселка приобрело осетинское звучание - Дзау, да еще австрийская фирма по реабилитационной программе Евросоюза безвозмездно отстроила школу-интернат и среднюю школу имени Коста Хетагурова. Наверное, это единственное в республике здание с пластиковыми окнами.

  

Cодержание

Часть III. Люди Хуссар-Ирыстона

  

Пока человек не сдается,
он сильнее своей судьбы.
   Э.М. Ремарк

   "Аполлон" родом из Южной Осетии

   В здании Юго-Осетинского университета довелось увидеть стенгазету с потрясающими фотографиями горных походов. Подпись гласила: "клуб "Аполлон". Руководителем оказалась... маленькая хрупкая женщина, преподаватель исторического факультета ЮОГУ Тамара Николаевна Шавлохова. Первое поколение единомышленников - те, кто собрались вокруг неё в далеком 1972-м, - ласково зовут её "мама Тамуся". И поныне в свои шестьдесят "с хвостиком" она каждый год "по родству бродячей души" собирает ребят и ведёт их... куда бы вы думали? Правильно, в горы. Подальше от подворотен, наркоты и водки. Не одна, конечно, - в компании "впередсмотрящего" Бала Бестаева, которому тоже знаком каждый камень на перевалах Южной Осетии. За годы существования клуба их пройдено десятки, и при этом никто не собирается забрасывать рюкзак и ледоруб в сарай.
   Десятилетие Республики (20 сентября 2000 г.) они решили отметить покорением десятка вершин Центрального Кавказа - по одной на каждый год независимости Хуссар-Ирыстона. Халаца, Фидар-Хох, Лазг-Цити, Сау-Хох, Зекара, Цил, Джермух, Мепис-Кало и одна безымянная вершина - везде остались следы "аполлоновцев". Десятую пришлось оставить в покое, ибо сентябрь - месяц дождливый, а старенькое снаряжение оставляет желать много лучшего.
   - Вы "просто" туристы-горники или не только? - спрашиваю Тамару Николаевну.
   - Конечно, больше! "Аполлон" - это пароль, это целая планета, - смеётся она. - А если серьёзно, мы учим и с к у с с т в у ч е- л о в е ч е с к и х о т н о- ш е н и й вообще. И не без успеха - сколько счастливых семейных пар сложилось у нас за 30 лет жизни клуба!
   Наверно, сами того не осознавая, "аполлоновцы" совершают настоящие подвиги: читают свои стихи и доклады по истории края, декламируют поэмы Коста со свечами в руках у его памятника в день рождения поэта, снимают фильмы о клубе. Не сочтите за высокопарность: в полуразрушенном городе, где не у всех есть газ, а свет подают всего по шесть часов в сутки, такие поступки иначе как подвигами назвать нельзя.
   Летом они снова собираются в горы. Совсем по Высоцкому:
   ... И можно свернуть, обрыв обогнуть,
   Но мы выбираем трудный путь,
   Опасный, как военная тропа.
   Пожелания все те же - удачи на восхождениях. Чтобы все вернулись живыми, здоровыми, просветлёнными, ну и, само собой, чтобы "снаряга" не подвела. Последнее по счёту напутствие гораздо актуальнее, чем может показаться на первый взгляд. Вся аполлоновская походная утварь стара как мир, а новую и притом хорошую при средней зарплате в 200-300 рублей никто в Южной Осетии приобрести не в состоянии. Остаётся одна надежда - на то, что российский турист "аполлоновцу" - друг, товарищ и брат. А значит, имеющий глаза да прочтет, имеющий возможность да поможет! Тем более что 1 марта 2002 г. клубу исполнится 30 лет, а на дни рождения принято делать подарки.

   Детективчик по-цхинвальски со счастливым концом

   В базарный день я узнал много интересного. Например, что тклапи - это тонкие листы протёртых с сахаром, а затем высушенных алычи, сливы или абрикоса. Что цветы здесь, в особенности гвоздики, влюблённый мужчина со среднеросийской зарплатой может дарить своей женщине хоть дважды в день; что арахис и фундук - привычное и дешёвое здесь лакомство, как наши родные семечки. А чистое виноградное вино готовится в каждом доме без добавления сахара, спирта и красителей и потому обладает волшебными свойствами: после хочется петь, брататься со всем миром и видеть в каждом своего лучшего друга.
   Итак, нагруженный всевозможными вкусностями - гостинцами с базара, я побрёл к вокзалу. Рифма, конечно, дело хорошее, а вот с электричками в этих краях, наоборот, плохо: когда-то отсюда можно было доехать до Тбилиси или до Чёрного моря всего-то с одной пересадкой в Гори, но последние 10 лет рельсы ржавеют (и это, видимо, надолго). Ближайшая "живая" станция Никози - примерно в 5 километрах к югу, которые проходятся единственным рейсовым транспортом - "пешкарусом".
   Никози - это уже Горийский район Грузии, с которой, известное дело, у России визовый режим. Оформлять визу - минимум 15 долларов, которых у меня с собой нет. Впрочем, нет и желания поддерживать идею разделения народов, в особенности материально.
   "Ну и хрен с ней, с этой визой. Проверят, не проверят... Все говорят, погранпостов в Никози нету. Зато есть электрички на Гори-Тбилиси, целых две в сутки. Махнём нелегально?" - подначивает сидящий внутри меня авантюрист. "Конечно, какой разговор." - Я целиком с ним согласен.
   Стартую. На часах 18:55 по Москве. В Южной Осетии стрелки переводить не надо - местное руководство давным-давно заменило тбилисское время московским. Отлично, значит в Никози приду тоже в 18:55, но уже по Тбилиси. Расстояние с гулькин нос, а, выходит, из одного часового пояса в другой перешагну!
   Сгущаются сумерки. Господи, как пустынно кругом! Ни души - один только ветер, лай собак да дым печек-буржуек. Ну что встал, Серёга, вперед! Взялся же за гуж. Вот и шагай куда задумал во имя и на пользу науке вольных путешествий!
   Топ, топ, топ - до чего приятно идти по равнине! Мелькает шпала за шпалой под подошвами тяжёлых начищенных "гадов". Однако дойти до платформы обетованной мне так и не повезло - перехватила милиция. Откуда ты, вечерний бродяга? По долгу службы, а больше из удивления, патрулю захотелось проверить мои документы. В итоге я с ветерком доехал до Цхинвальского РОВД, где жадные до общения молодые ребята в форме стали переписывать мои паспортные данные. Честное слово, их умению позавидовал бы и Юлий Цезарь: заполнять журнал дежурств, болтать по телефону, переговариваться с сослуживцами и листать чей-нибудь паспорт - такое было бы не под силу даже ему.
   - Ладно, москвич, иди. У тебя все в порядке, - напутствовали меня камуфлированные парни минут через двадцать. - Но если ты шпион, знай+
   Повисла многозначительная пауза, а я приготовился к словесной буре. Вдруг-таки увидят во мне "шпиёна"? Но вместо бури выглянуло солнце:
   - Так вот, знай, что секретов у нас давно не осталось! Если вот только... Хочешь посмотреть на оперативную работу?
   У всего отдела сразу поднялось настроение.

   Жрец Новейшей истории

   21-28 марта, Цхинвал-Дзау (Джава)-Знаур.
   В доме Алексея Георгиевича Маргиева на Колхозной улице спартанская обстановка: стол, несколько стульев, типичная для нынешнего Закавказья печка-буржуйка, телевизор и армейская койка. И - роскошнейшая библиотека, наличие которой сделало бы честь любому московскому книголюбу из семьи потомственных интеллигентов. На высоченных стеллажах от пола до потолка красуются Брокгауз и Евфрон дореволюционного издания, полностью Большая Советская энциклопедия, вся серия "Жизнь замечательных людей" и даже огромный подарочный фолиант "300 лЪтъ дома Романовыхъ" 1913 года выпуска, который с трудом можно удержать одной рукой.
   Тут я, пожалуй, поскорее наступлю на горло собственной песне, чтобы не поддаться искушению порыться в книгах увлечённого старика хотя бы денёчек. Скажу только, что первые тома в собрании Алексея Георгиевича появились ещё в 1944-м. Тогда он, студент-первокурсник Тбилисского университета, экономил на желудке, тратя крошечную стипендию на книжных развалах "блошиных рынков". Ну, а в 70-е, в бытность председателем райкома КПСС Ленингорского района Юго-Осетинской автономной области, его библиотека разрослась почти до нынешних размеров. Теперь это самое важное дело его жизни - дом он давно построил, сад вокруг посадил, двоих детей воспитал, внуков взрастил. Дело жизни и единственная большая отрада, ибо любимую жену он похоронил несколько лет назад.
   В Цхинвале он известен практически каждому как Собиратель истории, как человек-архив. Сильно сомневаюсь, чтобы фонды исторической литературы главной государственной библиотеки Южной Осетии (по статусу аналогичной нашей "Ленинке") были богаче коллекции Маргиева. Скорее наоборот.
   В Госкомитете ЮО по печати и информации его, ветерана, вообще ценят на вес золота. А всё почему? После пожара 1994 г. центральный архив ЮО лишился многих материалов по Новейшей истории. Если бы не Маргиев, восстановить их было бы невозможно. Точнее - если бы не вершина "айсберга" его библиотеки - 88 томов документов по грузино-осетинскому конфликту. Статьи из центральной, тбилисской и местной печати; сводки о состоянии здоровья раненых ополченцев, полученные Алексеем Георгиевичем в приёмном покое Цхинвальской больницы; выпущенный отдельной книгой сборник школьных сочинений "Дети блокадного Цхинвала"; сведения о разрушениях, погибших, пропавших без вести...
   Во время войны Грузии против осетин он, разменявший седьмой десяток, был на переднем её крае, добывал информацию из первых рук. Сегодня на основе материалов Подвижника готовится сборник под рабочим названием "Журналисты о событиях в Южной Осетии 1989-1992 г."

   К знаурским древностям

   "Сохранились: крестово-купольные каменные храмы Армази (864), Тигва (1152), Икорта (1172), дворец в с. Дзагина (17 в.). " И всё! В описании рукотворных древностей Южной Осетии 600-страничная "Энциклопедия туриста" предельно лаконична. Её авторов можно понять - они стремились объять весь бывший Советский Союз под одной обложкой и пожертвовали подробностями ради всеохватности.
   Но всё-таки... Кто построил? Есть ли фотографии? В каком состоянии сейчас? Наконец, есть ли там что-либо музееподобное или, наоборот, природа шаг за шагом возвращает себе отнятое у неё человеком? Да, один очарованный осведомлённый домосед способен задать больше вопросов, чем сто путешественников смогут ответить. Чистейшая, без примесей, правда. На одолевавшие меня в библиотеке "домоседские" вопросы в путешествии пришлось отвечать мне самому. На главный вопрос "где?" помог ответить Маргиев: оказалось, что половина "энциклопедических" достопримечательностей ЮО скопилась в Знаурском районе.
   Значит, нам туда дорога! Итак, Тигва, Дзагина и из любопытства - райцентр Знаур.
   Ясным утром 28 марта мой сон прервало бодрящее "би-би!" Судя по частоте повторения, сигнал мог означать одно: "па-а-дъё-ом!!!" Впрыгивая в штаны и впопыхах умываясь, понимаю, что Ирина Аркадьевна, председатель русской общины ЮО, сдержала слово. Один наш с ней спор о преимуществах автостопа окончился тем, что она, поняв мои слова по-своему, решила организовать мне машину. "Вот и будет тебе стопроцентная попутка, - приговаривала она при этом. - С таможенниками договорюсь или со Знаурской районной администрацией, но машина будет. Это лучше, чем надеяться только на удачу. Разве не так?"
   И вот чуть свет вижу под окном "сбычу мечт" - новенькую белую "Ниву" из таможенной службы. В качестве провожатого - крепкий парень Эдик: здоровенная, с две моих, лапа, соответствующей крепости рукопожатие и флегматичность сына "финских хладных скал" вместо южной горячности. Для малого сегодняшняя поездка - выполнение приказа начальства, что он добросовестно и делает. Кстати сказать, без тени удивления, будто каждый день толпами возит разномастных туристов по всем четырём районам своей компактной страны.
   По улицам еще пустого Цхинвала выруливаем за город в западном направлении. Синева уже расплескалась по всему небу. Солнце, съедая остатки снега и даря земле тепло, засобиралось с востока в зенит. Зимы нету и в помине. Вокруг бесснежные буро-зелёные холмы; повсюду сельские дома с нарядной ярко-оранжевой крышей из черепицы, сады и виноградники - благодать! Мы гоним на полной скорости с опущенными стеклами, отдавая лицо и волосы ласкам тёплого ветра. Эдик врубает музыку на полную мощность и нетерпеливо давит на газ.
   Но увы, увы - романтика скорости с маху разбивается о вздыбленный асфальт эпохи развитого социализма. Разогнались - притормозили, снова разбежались - опять замедлились, и так все 32 километра до Знаура. При движении в таком режиме средняя скорость - около 30 километров в час. Больше водитель, оберегающий свою машину от обилия выбоин и трещин на трассе, просто побоится выжать.
   Но все-таки - едем! По учению Антона Кротова, в этом-то и заключается маленькое автостопное счастье: всегда лучше плохо ехать, чем хорошо стоять. За селом Авневи подбираем голосующего дедка-крестьянина, который тоже добирается в Знаур. Узнав, чтО я хочу посмотреть, он терпеливо поправляет моё произношение: не "Дзагина", а Ж ь а х и н а, причем ударение на последнем слоге! У южан свой диалект осетинского языка - кударский. "Дзагина" говорят северяне. У них бытуют свои диалекты - иронский, на котором выходят газеты, книги, радио- и телепрограммы, и менее распространённый дигорский. Все различия между диалектами - в основном на уровне фонетики. К примеру, резкий северный звук "дз" на Юге превращается в мягкое "джь" или "жь". Лексической разницы практически нет. Письменность тоже одна - адаптированная к осетинской системе звуков кириллица. Так что в общении на родном языке один осетин полностью поймёт другого. В то же время каждый из них по говору догадается, из какого уголка Осетии родом его собеседник.
   Старик не спешил, и мы втроём свернули в направлении Дзагины-Жьахины. Обещанный "Энциклопедией туриста" дворец на самом деле оказался развалинами крепости, за которые в отсутствие человека активно взялась природа. Большущие округлые камни фундамента утонули во мху и кустарнике. На некогда вытоптанном "под ноль" земляном полу буйствовала ежевика - не продраться! Наверху невесть как пристроились молодые деревца, а деревянные перекрытия-брёвна между ярусами башни облюбовали для ночлега дикие голуби, изукрасившие внутреннюю часть стены характерными потёками. В общем, картина, достойная средневековых баллад и романов в стиле "фэнтэзи"! Я тысячу раз пожалел, что в "мыльнице" кончилась пленка, а старик с Эдиком почему-то не разделили моего восторга, оставшись курить у машины. "Подумаешь, какие-то развалины. Я их каждый день вижу, - рассуждал старик. - Вот Москва - совсем другое дело." Я же был прямо противоположного мнения. С разговорами об этом мы поехали дальше.
   Торманеули, Терегвани, Ахалшени - за окном одно грузинское село, не успев кончиться, перетекает в другое. Словно разноцветные бусины, нанизываются они на нитку дороги. За разговорами показался и Знаур - обычный, не балующий зрелищами поселок со всеми атрибутами цивилизации: несколькими школами, отделением связи, автостанцией (где автобусов на Тбилиси в расписании больше, чем на ближний Цхинвал). Не скрывается от глаз и послевоенная разруха - в 1991-1992 гг. Знаур, как и Цхинвал, обстреливали звиадисты.
   Одна из поселковых улиц - отворот на грузино-осетинское село Тигва. Каменистая, ползущая вверх и, следовательно, ускоряющая процесс пищеварения грунтовка. Асфальт? Откуда? Не смешите! Там, где особенно интересно, за редким исключением его не было никогда. Монгольские степи, пирамиды майя, экваториальные леса Африки, Дзагина и Тигва - кто когда-нибудь видел там самосвалы и катки дорожников? То-то. Нашу белую "Ниву" то капитально встряхивает, то бросает из стороны в сторону. Эдик "обнадёживает": в сезон дождей, в мае-июне, приходится и похуже - недлинную дорогу развозит так, что прохождение превращается в настоящее "Кэмел-Трофи". Так что сейчас, в марте, это всего лишь цветочки, но уж никак не ягодки.
   - Так, кажется, говорят русские? - улыбается мой немногословный провожатый. - Мы почти приехали. Посмотри!
   И верно, вот о н ! Приветствуя издалека, собор играет светом, блестит новёхоньким оцинкованным железом на каждой грани пирамидального купола. Храм довольно хорошо сохранился и всем своим видом напоминает кряжистого, могутного старика: хоть и давно в летах, но всё ещё - о-го-го! С трудом верится, что эта врубленная в небо крестово-купольная громада всего на пять лет моложе Москвы.
   На Тигвинском холме дочь Давида IV, царя-объединителя Грузии и современника Юрия Долгорукого, поставила церковь - в продолжение дела отца. Не случайно Давид был прозван Строителем (по-грузински Агмашенебели) и впоследствии причислен к лику святых Грузинской православной церкви. (В тбилисских храмах мне приходилось видеть иконы Давида Строителя. Царь-созидатель изображен на них с храмом на раскрытой ладони.)
   Его дочь основала в Тигве женский монастырь и ушла туда настоятельницей. Время не пощадило монастырские приделы, но сам собор продолжал действовать столетиями, и лишь в 30-е годы прошлого века его захотели уничтожить. И взорвали бы без разговоров, если бы не умный председатель местного колхоза. Теперь не узнать, чтó говорил он воинствующим безбожникам, но факт, что его усилиями собор не тронули. "Упразднить", конечно, "упразднили", но не порушили - приспособили крепкое здание под колхозное зернохранилище. В конце 80-х храм снова стал храмом, но сейчас священников катастрофически не хватает и потому службы совершаются по большим праздникам. В остальные дни на вратах висит внушительных размеров замок. Отпирают его только местные и тбилисские энтузиасты-реставраторы, реставрирующие интерьер по мере поступления денег.
   Эту историю рассказал местный реставратор - милый грузин средних лет. (Назовем его Нодаром, ибо настоящее его имя, к сожалению, забылось.) Без лишних вопросов он открыл ворота. Действительно, зачем проводить дознание, если сразу видно, что приехавшие незнакомцы больше всего похожи на гостей? А тем более раз интересуются...
   - Канэщна, захадытэ! - радушно приглашает Нодар. - Увидитэ, как ми тут управляэмсиа.
   Внутри, как молчаливые прихожане на безгласной службе, - сплошь строительные леса. По ним при желании можно залезть под самый купол. Что мы с Эдиком и делаем назамедлительно. Но и без этого видно, что работы ещё ох как много: в углах лежит хлам, стены не оштукатурены, окна застеклены только на барабане. Старых росписей нет - их, как в осетинском храме Мадымайрам в соседнем селе Хетагурово, в свое время съела сырость.
   Из образов на столике перед амвоном лежит одинокая репродукция "Сикстинской мадонны" Рафаэля. Тут-то прорывается наружу моё буквоедство:
   - Постойте, - дивлюсь, - но ведь Рафаэль был католиком. А храм-то православный!
   Нодар смотрит на меня с нескрываемой укоризной: ему явно не по душе мой невольный догматизм.
   - Э, дарагой, их же ЛЮДИ приносят, - отвечает с непосредственностью ребёнка. - Кто щто может, из дом в храм нэсет. Щто мнэ, выбрасыват, щто ли?! И я понимаю, что он прав в главном: как важно быть терпимым. Там, где из поколения в поколение люди ходят в один храм, а их маленькие дети щебечут меж собой на смеси языков своих родителей, "терпимость" и "мир" - слова-синонимы и основа жизни.

   Русское сердце с заботой о Кавказе

   Ленинское национально-территориальное размежевание проводилось с расчётом на скорую мировую революцию, которая, как известно, должна была смести все границы. Поэтому внутри СССР таковые проводились на скорую руку. Серьёзность проблемы сполна сказалась после распада Советского Союза, когда прозрачные административные границы некогда братских республик превратились в государственные; когда сами новонезависимые государства обзавелись КПП и таможнями, а кое-где и приграничными минными полями.
   Как ещё одно следствие того - существование на руинах СССР регионов с вполне реальной, но не признанной мировым сообществом государственностью: Абхазии, Нагорного Карабаха, Приднестровья и Южной Осетии.
   Точнее, в последнем случае существует две Осетии в составе двух разных государств, одно из которых официально не признает право осетинского народа на территориальную автономию. Республика Северная Осетия-Алания - субъект Российской Федерации и "сепаратистская", "так называемая" Южная Осетия, тяготеющая опять же к России, но де-юре принадлежащая Грузии. Таким образом, единый осетинский народ в одночасье оказался разрезанным на части государственной границей. Во-вторых, русское и русскоязычное население Южной Осетии стало для России иностранцами со всеми вытекающими отсюда послед-ствиями.
   В 1999 г. Государственная Дума приняла закон "О государственной политике РФ в отношении соотечественников за рубежом". В нём юридически определяется понятие "с о о т е ч е с т в е н н и к и за р у б е ж о м" и декларируется их поддержка государством в социально-экономической, культурно-образовательной и других областях. Закон оговаривает также вопросы финансирования соответствующих правительственных программ из российского бюджета. Начинание, несомненно, полезное. Но как дела обстоят в действительности?
   Ирина Аркадьевна Джанаева уже десятый год возглавляет русское общество "Россы" и является членом Совета соотечественников при Госдуме. Естественно, она знает об этих и других проблемах не понаслышке. Итак...
   - С чего же все началось?
   - Летом 1992 г., когда мы вышли из бомбоубежищ, первым вопросом было: кто же теперь о нас позаботится? Я стала обзванивать знакомых: живы ли? не уехали? Так появилась инициативная группа. Мы обратились в Цхинвальский горисполком с просьбой о создании русской общины. 8 сентября 1992 г., когда приняли решение о нашей регистрации, можно считать днем рождения "Россов".
   - Какими же были ваши первые шаги?
   - Поначалу мы просто собирались вместе, делились своими переживаниями. Это нас очень сблизило. Потом постепенно наладили контакты с миссией ОБСЕ в Цхинвале, посольством России в Грузии, Министерством по делам национальностей РФ (особенно с Наилёй Рамазановной Маликовой). В результате стала поступать гуманитарная помощь - например, пайки Бундесвера, оставшиеся после американской операции против Ирака "Буря в пустыне". Тогда наши старики по-настоящему поверили, что о них не забыли, не бросили на произвол судьбы.
   - Вы сказали "старики"...
   - Да, именно. Сейчас в Южной Осетии из 6,5 тысяч русских осталась примерно тысяча - самые старые и неимущие; те, кто приехал сюда по комсомольским путёвкам как молодые специалисты и всю жизнь посвятили нашему народному хозяйству. Здесь у них родных нет. У многих дети живут в России, но они не настолько обеспечены, чтобы перевезти к себе родителей. Наши пенсии - 60-100 рублей в месяц, и то с большой задержкой. Общество "Россы" много раз обращалось к Правительству РФ: почему бы не установить российские пенсии тысяче стариков? Но вопрос так и остался нерешенным.
   Как бы цинично это ни звучало, этого и следовало ожидать. Ведь всё происходящее в ЮО Москва называет внутренним делом Грузии. Официальный Тбилиси считает, разумеется, так же, но, не имея реальной власти в регионе, ничего не делает для его населения. В итоге люди оказались в правовом вакууме, заполнить который власти непризнанной республики объективно не в силах, - как раз из-за того, что суверенитет Южной Осетии не признан мировым сообществом. Многие насущные проблемы приходится решать местным общественным и международным гуманитарным организациям: Международному комитету Красного Креста, "Врачам без границ" и т.д. Но многие сложности и по сей день остаются неразрешенными. Один из камней преткновения - ситуация с документами.
   - ...Вот появляется на свет маленький человечек, его несут в ЗАГС, где родителям выдают бумажку с печатью - бланков свидетельств о рождении в республике нет. Ребёнок оканчивает школу и сталкивается с отсутствием аттестатов. Наконец, уже в качестве выпускника нашего единственного государственного университета он не может получить диплом - опять же нет бланков. Старые советские в Южной Осетии кончились, а новые грузинские мы не приемлем.
   - Как же выпускники университета устраиваются на работу без диплома?
   - Хорошо, что в Южной Осетии еще верят академическим справкам об окончании вуза. А в России? Вопрос риторический! Я давно поднимала вопрос о том, чтобы ЮОГУ имени А. Тибилова стал филиалом российского госуниверситета. Тогда проблема дипломов решилась бы автоматически, да и выпускники ЮОГУ были бы востребованы в России. Однако последнее слово здесь остается за министерством образования РФ.
   - А как обстоит дело с паспортами? В Нагорном Карабахе они армянские, в Приднестровье готовят свои собственные. А у вас?
   - Отмены советских паспортов у нас не происходило. Запасы бланков у нас иссякли, вместо них 16-летним гражданам республики стали выдавать справки формы 9 МВД РЮО. А поскольку наша республика не признана, её граждан, направляющихся в Россию к родственникам, российские пограничники разворачивают обратно. От имени русского общества "Россы" я писала В.В. Путину, что это прямое нарушение свободы передвижения, гарантированной статьёй 27 Конституции РФ. В ответе говорилось, что Россия признаёт не справки, а паспорта образца 1974 года. Круг замкнулся. Правда, в 2000 году небольшую партию чистых советских загранпаспортов нам прислали из Владикавказа власти Республики Северная Осетия-Алания. Но это капля в море! Большинство населения Южной Осетии осталось невыездной.
   В Республике Грузия единственным государственным языком принят грузинский. Русский не имеет даже статуса языка межнационального общения. В мятежной Южной Осетии положение иное: наряду с осетинским русский язык считается официальным языком органов власти, местного самоуправления и делопроизводства. Одной из причин "развода" ЮО с бывшей метрополией было как раз несогласие осетин переходить на одноязычное - грузинское - делопроизводство. Преподавание всех предметов в юго-осетинских школах и университете ведётся на русском. В связи с этим самое время задуматься, насколько качественно такое образование.
   - Ирина Аркадьевна, интересно, по чьим программам ведется обучение в Южной Осетии?
   - По российским, и только. Но и здесь мы наталкиваемся на препятствия. Согласно программе поддержки соотечественников в странах СНГ, российское правительство бесплатно присылает учебники в страны ближнего зарубежья. В том числе и в Грузию, конкретно - в Тбилиси, чтобы там их распределили сами. Но не секрет, что в Грузии количество русских школ год от года сокращается и в половине получаемой учебной литературы там нет необходимости. А до нас она зачастую не доходит. Поэтому на Совете соотечественников при Думе я не раз просила, чтобы это была адресная, направленная помощь.
   - Молодых педагогов Южной Осетии, наверно, тоже готовят в России?
   - По-разному: и в ЮОГУ, и в российских вузах. Однако в Россию многим путь бывает закрыт из-за тех же проблем с отсутствием паспортов. Взять хотя бы историю 1999 г., когда со всей Грузии в Ростов-на-Дону направляли группу учителей русских школ для повышения квалификации. От Южной Осетии мы направили трёх человек. Так их в тот же день власти Грузии возвратили в Цхинвал как не имеющих грузинского гражданства! Правда, в 2001 г. мы добились своего: министерство образования РЮО совместно с "Россами" направило на эти курсы шестерых педагогов, чтобы они, вернувшись, передали новые знания коллегам.

   Живые и мёртвые

   Улица Советская, пятая школа. Старенькое здание-"коробка", баскетбольная площадка и беговая дорожка, по которой самозабвенно носится детвора лет семи-восьми. Обыкновенная идиллия, знакомая всем, кто сидел за партой хоть год, хоть сорок лет назад. Но - обманчивая. Маленькие люди, родившиеся на этой земле уже в мирные годы, п р и в ы к л и к могилам земляков, ушедших за год-два до их появления на свет, и к часовне Скорби, что высится прямо на школьном дворе.
   Для них, этих осетинских мальчишек и девчонок, такое зрелище - часть их повседневной жизни. Детям советских коммуналок сороковых-пятидесятых, наверно, так же привычно было видеть безногого соседа в гимнастерке с орденами или портрет старшего брата в танкистском шлеме, погибшего на Курской дуге. Другой жизни огромная страна тогда не знала. В маленькой Южной Осетии сегодня подрастают люди, которые тоже не представляют, как может быть иначе, чем теперь.
   Но как во дворе школы выросло кладбище, знают все горожане. А многие из тех, кто старше восемнадцати, и вовсе видели все своими глазами. Первые цхинвальцы легли в эту землю после кровавого Рождества 1991-го, когда Гамсахурдиа решил силой "навести порядок" в непокорной автономии. К лету-92 здесь обрели последний приют полтысячи человек - осетинских ополченцев, цхинвальских омоновцев и беженцев. Последние добирались в спасительный Владикавказ, но не доехали - попали в засаду боевиков "Мхедриони" на Зарской дороге.
   Но почему всё-таки у школы? Не ждите патетики: дескать, чтобы помнили лучше, и прочее в том же духе. Причина гораздо проще, чем вы, может быть предположите. На Згудерском спуске, где хоронили в советское время, встали грузинские милиционеры и мхедрионцы. Им нужно было "просто" обстреливать город, лупить по его кварталам без разбору, и любой цхинвалец, появившийся на Згудери, больше других рисковал схватить пулю. Цинично? Вероятно, но война иной не бывает.
   - Ляжем спать, а тут обстрел. Быстро хватаем детей - и в подвал. Наши мужчины по ночам дежурили у подъездов, чтобы мародёры не разграбили квартиры. - Ирина Аркадьевна Джанаева, председатель русской общины ЮО, вспоминает военное лихолетье, как будто оно кончилось вчера. - По телевизору показывали, как где-то люди радуются, а мы прятались от мин и снарядов и чувствовали, что о нас никто не помнит.
   ...Раньше я думал, что лишь в красивых легендах верная собака сторожит могилу своего хозяина. В Цхинвале начала 21 века грустная легенда стала прозой жизни. На холодной мраморной плите, свернувшись калачиком, лежал большой рыжий пёс - худющий и хромой.
   Достаю из сумки хлеб, протягиваю рыжему. Потянулся и отпрянул. Хочет, очень хочет, но боится. С тех пор как убили хозяина, пёс не верит в добро и не доверяет людям. Когда-то ведь верил и доверял - в щенячьем возрасте, когда было кого лизать в щеку и где жить. Сейчас он предпочитает отковылять в сторону - на всякий случай. Все еще свежа память о тех двуногих с бешеными глазами и резким чужим запахом, что однажды ворвались в их двор и громко плевались огнём из каких-то железных штуковин...
   - Он опять придёт сюда, вот увидите. - Голос за спиной среди звенящей тишины заставляет вздрогнуть.
   Оборачиваюсь: женщина лет 55, пришла навестить могилу сына. Ее старший десантником прошел Афган. На дембель уходил без единой царапины и, вернувшись, с ходу поступил в Юго-Осетинский пединститут. Пуля отыскала его на второй войне, на одной из высот, когда он, уже семейный, пошел защищать свой город. Командир разведгруппы, "афганец" Геннадий Дзабиев погиб в 29 лет за месяц до ввода миротворческих сил.
   Его мама, Надежда Дмитриевна Кулумбегова, никогда не говорит о сыне как о мёртвом. Но на граните, бесстрастном камне - неизменное " Рухсаг у!" По-русски - царствие небесное. Православные всего мира считают его высшей наградой праведному человеку после земной жизни.
   А что оставалось тем, кого война, по счастью, пощадила? Поначалу многие были способны лишь мстить. Своими глазами видел сожжённую грузинскую школу напротив ЮОГУ. Точнее - одни стены да деревца внутри, успевшие вырасти по грудь. Осетины поступили со школой по принципу кровной мести: "око за око, зуб за зуб".
   Когда наваждение схлынуло, решили увековечить имена павших. В честь отстоявших республику ополченцев назвали улицы - в ущерб памяти о класси-ках марксизма-ленинизма, революционных писателях и знаменитых грузинах, чьи имена улицы носили при советской власти. Ни Маркс, ни Герцен, ни поэт Важа Пшавела не развязывали бойню. Ясно как белый день, что они не виноваты. Но опалённому войной народу стала важнее другая память, а советские названия остались в минувшей - довоенной - эпохе.
   Легенда гласит, что когда Бог создал осетина, то в напутствие сказал ему: "Живи, терпи и преодолевай трудности".
   - При нашем положении один год идет за пять. И если взять, например, меня, то мне лет сто набежало, - убежден Коста Георгиевич Дзугаев, председатель Комитета по делам печати и информации. По паспорту ему 45. Коста - человек с юмором, и слова его можно принять за шутку, если бы сквозь них в упор не смотрела правда.
   Когда Грузия сделала выбор в пользу независимости, маленькая автономная область решила остаться в СССР. Но Союз распался, и народу Южной Осетии осталось одно - защищать свою вынужденную (и никем не признанную) независимость, чтобы выжить. Пройдя через лишения и ожесточение от потерь, осетины нашли в себе силы остаться людьми и не держать зла на грузинский народ. Да, смешанных браков почти не стало, но всеобщего отчуждения тоже нет. По-прежнему в Хуссар-Ирыстоне каждый как минимум на бытовом уровне владеет русским, осетинским и грузинским языками. Крестьяне-грузины спокойно торгуют на цхинвальском рынке, с цхинвальского вокзала каждый день отправляются автобусы на Тбилиси, Кутаиси и Батуми, а грузинские села Тамарашени, Ачабети, Курта и Кехви между Цхинвалом и Дзау живут отнюдь не на осадном положении.
   Несмотря на разруху, всеобщую бедность и безработицу люди Южной Осетии сумели сохранить доброту и открытость. Ни одну ночь вы не будете ночевать под открытым небом, на улице вас всегда подвезут не требуя денег и на следующий день встретят как доброго знакомца.
   Несмотря на то, что на вопрос о будущем их родины никто не может дать точного ответа, люди продолжают надеяться на объединение с братьями на Севере. "Мы стремились к тому, чтобы даже наш герб был максимально похож на североосетинский, - рассказывал мне министр внешних связей ЮО Мурат Кузьмич Джиоев, историк по образованию. - Изображение снежного барса на фоне семи гор восходит к 10 в., к эпохе нашего государственного единства. Южные осетины видят свое будущее в единой Осетии в составе России".

  

Cодержание

Эпилог
  

Прощай? Нет, до свидания!

   29 марта, Владикавказ.

   Я, конечно, вернусь,
   Весь в друзьях и мечтах,
-
   продекламировал я дома перед отъездом. Судьба мудро пошутила в ответ: по её воле эти две строчки оказались пророческими. Нет, случайность и "розовые очки" тут не при чем - с Кавказа все возвращаются такими. Все, кто приезжает сюда с миром и по своей воле.
   - Хозяюшка, я в четвёртый! - на ходу отдаю проводнице билет и пробираюсь к заветной верхней полке плацкартного вагона. Странное состояние "Почти Дома" для меня продлится почти 32 часа - именно столько "Осетия" идёт до Москвы. Дорожная программа максимально проста: спать, спать, СПА-АТЬ!!! Долго, беспробудно, добирая то, что сознательно недоспал на охоте за впечатлениями.
   За окном вагона мелкий дождь, такой же, как под Наром ровно пять дней назад. Мне кажется, он шепчет о расставании. Не будем прощаться, Осетия, ладно? Бог даст - ещё свидимся. Летом или зимой - всё равно, ведь теперь у меня есть ирон хут - осетинская шляпа из войлока, на память от новых друзей. Если же нет - я увожу частичку твоей теплоты в своём сердце. Всегда буду благодарен за такой щедрый подарок. А как усвоил твой урок гостеприимства, проверю по приезде на друзьях. Разумеется, в роли хозяина.
   Резкое движение зажигалкой - и пробка от "Дарьяла" со звуком выстрела отправляется в полёт.
   - Ты смотри, прям как шампанское! - изумляется Сослан, мой сосед по купе. Осетия - его малая родина, а в Москву он едет гостить.
   Состав резко дернулся и покатился из весны в зиму. Я молча передаю Сослану пиво. Он делает глоток и лукаво прищуривается:
   - А за что пьем-то?
   - За всех за нас, за весь Кавказ! - вспоминаю я универсальный тост.
   Мы оба хохочем.

   Апрель-декабрь 2001г., Алагир - Рокский тоннель - Дзау - Цхинвал - Знаур - Владикавказ - Москва - Жуковский.

Cодержание


[Назад]  [Главная]  [Написать] 
Хостинг от uCoz